— Я сказал, что-нибудь придумаю!

Уилл не стал ему рассказывать о том, что пока ему удавалось справляться с ролью частного детектива весьма неплохо. Доказательство тому — расследование убийств в Браунсвилле и Монтане. В обоих случаях ему удалось докопаться до правды, причем раньше полиции и коллег-журналистов. Теперь же он был просто обязан это сделать.

Пятница, 16:10, Краун-Хайтс, Бруклин

Первое, что он испытал, выбравшись из метро на станции «Стерлинг-стрит», было недоумение. Он оказался в классическом черном гетто. В киоске печати на самых видных местах были разложены «Эбони», «Вайб» и «Блэк хэйр», все стены по обеим сторонам улицы были разукрашены граффити в стиле хип-хоп, на углу толкалась небольшая группа подозрительного вида темнокожих подростков в камуфляжных штанах.

И лишь когда позади осталась Нью-Йорк-авеню, репортерское чутье подсказало ему, что он начал приближаться к цели. Ему стали попадаться вывески на иврите. В некоторых использовались английские буквы, но смысл разобрать было невозможно. «Шацак эмац!» — многообещающе зазывала одна из таких вывесок. Вскоре Уилл обратил внимание на слово, которое встречалось чаще других, — он замечал его то на бампере машины, то на рекламном объявлении, то в витрине магазина, то на обрывке газеты. Слово это было «Мошиах».

В какой-то момент, засмотревшись по сторонам, он едва не налетел на темнокожего громилу, который стоял на перекрестке, держа за руку маленькую девчушку и попыхивая коричневой сигареткой. Уилл растерялся. Он вышел на бульвар Эмпайр, где повсюду мелькали названия индийских ресторанчиков и то и дело сновали фургончики, украшенные национальным флагом Тринидада и Тобаго.

Неужели это и есть еврейский квартал?!

Постояв с минуту на месте, он наконец принял решение свернуть в один из переулков и углубиться в жилой квартал. Дома здесь были из серого камня или красно-бурого кирпича — симпатичные особнячки, как в старом добром Бруклине. У каждого имелось крыльцо с несколькими ступеньками и веранда. В богатых пригородах Нью-Йорка на таких верандах обычно можно увидеть кресло-качалку, забранный ажурной решеткой фонарь и, конечно, звездно-полосатый американский флаг. В Краун-Хайтсе веранды были абсолютно пусты. Лишь на одной из них Уилл увидел маленький желтый флаг с изображением короны и все тем же словом «Мошиах».

Над каждым крыльцом нависал балкон с деревянной балюстрадой. Уилл поневоле стал приглядываться. За одним из этих окон, вполне возможно, находится Бет. В какой-то момент он едва удержался, чтобы не ворваться с обыском в один из этих домов…

Уилл посторонился, пропуская небольшую группку совсем еще юных девушек, толкавших перед собой коляски. Позади бежали дети постарше. Их было никакие меньше десяти. Уилл не знал, кем были эти девушки — то ли старшими сестрами детей, то ли молоденькими мамами. Они, мягко говоря, не были похожи на своих сверстниц из других районов Нью-Йорка. У Уилла даже на секунду возникло ощущение, что он перенесся на столетие назад — во времена королевы Виктории.

Все девушки были одеты одинаково — в длинные, до пят, черные юбки и глухие блузки, полностью закрывавшие шею и руки до запястий. И еще Уилла поразили короткие, совсем не девичьи, прически и пепельный цвет волос.

Он поймал себя на том, что глупо пялится на девушек, спохватился и пошел дальше. Да, теперь он не сомневался, что пришел туда, куда надо. Уилл принялся сочинять «легенду». Предположим, он работает в журнале «Нью-Йорк» и в настоящий момент занят в тематическом проекте «Грани жизни». В каждом номере журнала будет рассказано об истории, быте и культурных особенностях того или иного национального меньшинства. И вот ему выпало написать о нью-йоркских евреях-хасидах…

Уилл вновь завертел головой по сторонам, пытаясь отыскать что-нибудь знакомое… Хоть офис какой-нибудь, что ли, куда он мог бы заглянуть, чтобы узнать, кто тут самый главный… Чем раньше ему удастся выйти на лидера здешней общины, тем быстрее он объяснит ему свою ситуацию и, быть может, получит помощь.

Увы, вокруг не было буквально ничего из того, что давно намозолило ему глаза за пределами Краун-Хайтса. Каждая вторая надпись, на которую натыкался его взгляд, выглядела шифровкой. А то, что он мог прочитать, заключало в себе непостижимый для него смысл.

Даже на дверях супермаркета некоего Колла Това красовался таинственный философский девиз: «Все к лучшему…»

Уилл остановился у одной из витрин, стекло которой было сплошь залеплено листовками. Ему удалось до конца прочесть одну из них:

«Ага, теперь понятно, отчего те девушки были одеты столь странно». Машинально отметив это про себя, Уилл тут же вернулся глазами к словам, которые сразу же привлекли его внимание: «Краун-Хайтс процветает под покровительством ребе». Значит, ребе…

Он поднял глаза на табличку, висевшую на стене дома справа от витрины. Истерн-паркуэй. А еще правее — метрах в десяти оттого места, где он остановился, красовалась вывеска: «Интернет-кафе».

Он нашел то, что искал.

…У него засосало под ложечкой от смутных предчувствий, когда он переступал порог заведения. Здесь побывали те люди, которые похитили Бет. Отсюда они отправили ему предупреждающее письмо. Это было место их преступления.