Он уже собирался уходить, как вдруг лампочка в комнате мигнула и погасла. Двери были наглухо заперты, поэтому комната в одночасье погрузилась во мрак. Жан Клод мысленно выругался и дал себе зарок разобраться с компанией, которая была поставщиком электричества для Тайной комнаты.

Вдруг он услышал за своей спиной шорох, и почти сразу же чиркнула спичка. Он понял, что не один здесь. Возможно, в результате сбоя в подаче электроэнергии дверные запоры отомкнулись и в комнату смог проникнуть второй человек.

— Прошу прощения, сэр, но здесь не место двоим. Таковы правила.

— Мне известны правила, мсье Поль, — проговорил незнакомец на безупречном французском.

— Позвольте мне сначала уйти, а потом вы сделаете то, зачем пришли сюда.

— Боюсь, вам придется остаться.

— Это исключено, мой друг. Все, что совершается здесь, носит сугубо конфиденциальный характер и происходит без свидетелей. Именно поэтому комната и называется Тайной.

Спичка догорела и погасла прежде, чем Жан Клод сумел разглядеть лицо незнакомца. Помещение вновь погрузилось во тьму.

— Эй! Вы еще здесь?

В ответ на него навалилась мертвая тишина. Жан Клод хмыкнул и стал было нашаривать в темноте выход, но в следующее мгновение вдруг почувствовал, как на его горле сомкнулись сильные руки. Захрипев, он судорожно вцепился в них, пытаясь освободиться, но это ему не удалось. Отчаянно забившись, Жан Клод вновь и вновь предпринимал тщетные попытки вырваться. Он уже понял, с кем столкнулся. Он был готов отдать грабителю все деньги, которые находились в этой комнате, но горло было сдавлено будто клещами, и он не мог не то что подать голос, даже вздохнуть…

Через пару минут все было кончено. Тело Жана Клода мешком свалилось на пол. Незнакомец зажег новую спичку, присел перед мертвецом на корточки и закрыл ему глаза. Опустив голову, он одними губами прошептал короткую молитву, выпрямился и, отойдя в угол комнаты, вновь включил механизм дверных запоров. Убедившись, что все опять работает, он бросил прощальный взгляд на Жана Клода и вышел из Тайной комнаты. Никем не узнанный и абсолютно анонимный. Как и было предписано правилами.

Суббота, 08:49, Манхэттен

Прошлой ночью, когда Уилл подробно рассказывал Тише о своих злоключениях в Краун-Хайтсе, он вскользь упомянул и Юзефа Ицхака. Но Тиша не обратила на это имя никакого внимания, ее тогда гораздо больше заинтересовала личность мнимого ребе и то, что случилось с Уиллом в микве. Теперь же она попросила Уилла заново и во всех деталях вспомнить его мимолетную встречу с Юзефом.

— Что-то я не понимаю… — проговорила она, когда он закончил. — Ты говоришь, что это он принес газету. Ты считаешь, что он ткнул твою заметку под нос ребе, давая тем самым ему понять, что ты работаешь на «Нью-Йорк таймс» и поэтому тебя следует опасаться. Но это странно. Они и до того знали, где ты работаешь, иначе как бы прислали тебе самое первое письмо? У тебя же корпоративный почтовый ящик! Поэтому, как только они увидели, что ты не Том Митчелл, а Уилл Монро, они сразу же поняли, с кем имеют дело — с тем самым репортером, у которого похитили жену.

— Хорошо, а зачем они вообще раскрыли газету именно на моей заметке? И зачем Ицхак принес ее?

— А ты уверен, что это именно он ее принес? Может быть, она там лежала и до его прихода.

— Нет-нет, погоди… — начал было Уилл и осекся.

После того как он ошибся с ребе, он уже ни за что не был готов поручиться. Он отчаянно наморщил лоб, тупо уставившись на Тишу. Итак, ему в тот момент показалось, что кто-то вошел в комнату… Затем он услышал какой-то шорох… Как будто листали газету… Впрочем, это мог быть и шелест одежды… Одним словом, сейчас Уилл уже ни в чем не был уверен и допускал мысль, что мог вновь ошибиться.

— Ладно, это не так важно. Гораздо важнее то, что он сказал тебе, когда вы вышли на улицу.

— Он извинился за все случившееся со мной. Я сказал, чтобы он катился со своими извинениями… ну ты понимаешь… Я был зол, очень зол! Но сейчас мне кажется, что тем самым он просто хотел выразить свое несогласие с тем, как со мной обошлись. А это уже многое меняет. Если он друг и хочет помочь, этим надо воспользоваться. Друг в стане врага — мог ли я надеяться на такую удачу?

— Уилл, ты рано радуешься. Я понимаю, что в состоянии такого стресса ты готов уцепиться за любую соломинку, но… давай рассуждать здраво. И спокойно. Итак, что он тебе сказал на прощание?

— Так… Значит, он извинился, а потом сказал: «Подумай о своей работе». Так и сказал: «Если хочешь во всем разобраться, подумай о своей работе».

— Отлично. — Тиша вновь принялась расхаживать взад-вперед, но вдруг остановилась и стала внимательно разглядывать собственную картину, на которой был изображен Крайслер-билдинг, омытый вечерним манхэттенским дождем. — Возможно, он лишь за несколько минут до этого прочитал ту твою статью и понял, что ты журналист.

— Ты же сама говорила, что им это было известно раньше.