Его слова хуже розг, они оставляют на моей душе кровавые шрамы. Ян прямо и без прикрас показывает все, что думает обо мне. Обнажает мою суть, отбрасывая шелуху… Но черт, как же больно. Но я собираюсь с силами, чтобы не отвечать такой же грубостью. И говорю спокойно, с покорностью жертвы:

— Хорошо. Спрашивай, если без этого не успокоишься.

Ян садится на стул и складывает руки на коленях.

— Сколько времени ты прожила с этим садистом? Где твоя мать? Тебе нужна помощь, ты и сама знаешь, что не справишься в одиночку…

— С мамой мы не общаемся… И я не хочу говорить про мужа. Вернусь к нему. Мне нравится, когда больно, понял? Не вмешивайся. Разве ты меньший садист? После ночи с тобой врачи решили, что меня изнасиловали…

Ян бледнеет, черты лица натянуты.

— Я не принуждал тебя. Но признаю, что мог перейти черту.

— Поэтому тебя гложет чувство вины? Но мы в расчете! Из-за меня тебе тоже было больно!

— Хватит, Рита. Я не веду счет. Не лелею внутри обиды прошлого. Я хочу помочь.

— Зачем? Зачем это тебе?

— Мы не предохранялись.

— Я не беременна! Мне делали кучу анализов здесь! В этом можешь быть абсолютно спокоен.

Почему меня так трясет от этого замечания? Не могу понять себя, не в состоянии проанализировать чувства. Но состояние такое, словно Ян ковыряет острый нож в открытой ране.

— Хорошо. Не надо так нервничать. Тебе нужна моя помощь, вот что главное. И отрицать это — просто тупо. Ты же никогда не была дурой… Твой муж не отстанет. Он уже пытался прорваться к тебе в больницу…

Холодею, замираю от ужаса. Не могу представить, что сделает со мной Антон за то, что я натворила за последнее время.

— Ты не сможешь мне помочь, — выдавливаю из себя фразу. Но это ложь. Ян может помочь… Но пострадает, снова. Не знаю, как в то утро ему удалось справиться с Антоном и несколькими его прихвостнями. — Не хочу втягивать тебя…

— Я уже втянут, не находишь?

— Нет… Я уеду. За границу, подальше от всего, от урода-мужа. И от тебя. Мне не нужна помощь обиженного мальчишки. Ты помог и я благодарна, но давай на этом завершим нашу встречу бывших одноклассников. Все что ты на меня потратил я верну при первой возможности…

— Ты не уедешь.

— Ты не можешь мне запретить! Да что с тобой такое? Зачем это тебе, Морозов? Только не говори, что старая любовь не ржавеет, меня стошнит…

— Нет.

Он произносит это настолько спокойно, равнодушно, что верю сразу, и внутри начинает гореть… Меня и правда тошнит, но только от самой себя, от собственной наивности и веры в сказки, несмотря ни на что. Потому что его «Нет» только что оставило зияющую дыру в сердце.

— Не бойся Рита, никакой любви, нет и быть не может. Я в такое давно не играю. Но мне понравился секс, и я не прочь повторить. Не сейчас, не бойся. Когда у тебя все заживет… когда будешь готова. И еще много других причин. Такие уроды как твой муж не заслуживают места на этой земле. Я бы защитил любую, узнав о такой ситуации. Я разберусь с ним, к тому же мой друг Анатолий хочет вернуть ноутбук, который забрали у Марины.

— Хочешь сказать я секс-наживка? — выплевываю горько. Ну и словосочетание пришло в голову, от него прям таки чувствую себя дерьмом обляпанной. — Ни за что, Морозов! Мне наплевать на твои хотелки и на чей-то там ноут. Могу оставить телефон благоверного, свяжешься и выкупишь гаджет. А я — уезжаю…

Морозов не стал спорить со мной. Просто подхватил на руки, и не обращая внимания на попытки вырваться, вынес из больницы… Надо было кричать, сопротивляться. Но на нас и так все пялились, и я сгорала со стыда. И никто во всей чертовой больнице ни словечка Морозову не возразил, не попытался помочь!

Ян выносит меня на парковку, сажает на заднее сидение своего черного джипа.

— Это похищение, — цежу сквозь зубы.

— Можешь заявить в полицию, — Ян садится на водительское место и протягивает мне мобильный. — А можешь позвонить матери. Поговори с ней и дай мне трубку. Если она подтвердит, что позаботится о тебе, сам отвезу тебя к ней.

— Она не живет в этом городе! Она за границей, ясно?

— И что?

Молчу. Не могу говорить о маме, сразу ком в горле. В тот проклятый приезд, когда чуть не угробила Морозова, я и с мамой навсегда сожгла мосты. Она нашла себе мужчину. Нового. И вот во время своего визита я почувствовала, как новый «папочка» бросает сальные взгляды на меня. Решила проверить… Решила раскрыть глаза матери. Устроила сценку — «я не прочь пошалить, дяденька»… А в результате мать обвинила меня, и выгнала.

Сейчас думаю она права была. Кто я такая, чтобы лезть с проверками?

Отворачиваюсь и молча смотрю в окно, пока Ян заводит машину.

***

Спустя полчаса я задремала. Если и хотела наказать Морозова игнором, у меня не получилось. Он выглядел спокойным и сосредоточенным, смотрел на дорогу. А меня слишком вымотал диалог с ним, все силы отобрал… Вот и уснула. Просыпаюсь от того что машина остановилась. Выглядываю в окно и холодею. Нет, только не это! Зачем он привез меня в родительский дом?