Но в целом атмосфера в доме принесла мне успокоение. То, что сестра Яна так дружелюбно отнеслась ко мне — грело душу и давало надежду… сама не знаю на что. На прощение, наверное.

Ночь я проспала как убитая, а наутро, после завтрака, который принесли прямо в мою комнату, попыталась позвонить Яну. Я на полномq серьезе не могу выносить его благотворительность и хочу попросить разрешения присоединиться к штату слуг. Почему нет, отличная возможность занять понятный всем статус в этом доме и хоть немного отработать долги, ведь Ян потратил на меня кучу денег…

Но он недоступен… Наверное, делами занят. И только тут понимаю, что понятия не имею чем он занимается… Отлично, Рита. Ты такая же зацикленная на себе сука, как и раньше. Что подумает про меня его сестра? Да и сам Морозов, что должен думать про женщину, которая после всего что сделал для нее, даже не спросила ничего о тебе… Не поинтересовалась…

Я и правда самовлюбленная сука. Так погрязла в своих проблемах, что ни о чем другом и не думала. А вдруг Морозов окажется боссом мафии? Или, к примеру, владельцем борделя, в котором меня трахал?

Да запросто. А я и не знаю.

От этих мыслей меня начинает трясти. Принимаю решение первым делом узнать все о Морозове. Как бы ни было стыдно, выспрошу у Агаты.

Но пока его нет, не хочу сидеть и бездельничать

Это, наверное, ужасно глупо, но я спрашиваю Агату про конюшни. Прошу разрешить оказать там посильную помощь, на что сестра Яна выглядит ужасно удивленной.

— Как ты будешь работать там одной рукой?

— Я попробую.

Приятного в этом труде мало, конюшни в поместье огромные, лошадей около двух десятков. Я почистила два стойла и едва стою на ногах.

Спустя пару часов, пропахшая навозом, потная и вонючая, иду с лопатой к дому.

Вижу направляющегося ко мне Яна и только в этот момент соображаю, что лопату надо было оставить в специальном помещении. Я точно идиотка… и он сейчас мне об этом скажет.

— Привет, что за выходки, Рита? Гостья, которая возится в лошадином дерьме — такого тут еще не было, — но тон Морозова не сердитый, скорее, насмешливый.

— Я слишком много денег тебе должна, — отвечаю угрюмо. Зато честно.

— Ты ужасно упрямая, знаешь об этом? Или тебе нравится страдать… об этом мы уже говорили, да…

Ян так смотрит на меня, жадно окидывая фигуру, что начинаю дрожать. Слово страдать каждый раз возвращает к нашей ночи, где боль и наслаждение были единым целым.

Стараюсь держаться подальше от него, потому что пахну ужасно, но Ян все наступает.

— Ты ведь знаешь, что можешь угодить мне совсем другим способом? — тихо спрашивает Морозов, и эта фраза прошивает меня насквозь острой болью. Вот так, получай, девочка. Думала, если в навозе покопаешься, он в тебе личность увидит? Поймет, что не падкая на деньги, не гламурная, не помешанная на своей внешности… Что готова на все, лишь бы не считали подстилкой. Но именно ею меня и видит Морозов. Именно поэтому в свой дом привез. Другую бы не стал… потому как могла бы надумать себе, замков настроить… Но Ян прекрасно знает, что я — не посмею даже на секунду помечтать. Я та, кого он купил и использовал на полную. Личная кукла, а то что у куклы лицо девочки, которую он когда-то любил… лишь дополнительный бонус.

Мне ужасно неловко сидеть за общим столом с семейством Морозова. Пыталась отказаться, но Ян на ужин в столовую чуть ли не силой вытащил. Точнее, пригрозил, что на руках отнесет, раз устала… И я испугалась… его прикосновений.

Нас всего четверо — Агата, Ян, я, и неожиданная гостья, которая появилась когда мы уже почти сели за стол. В первый момент я ужасно напряглась, решив, что это Лана… Но гостья оказалась двоюродной сестрой матери Морозова.

Нас представили друг другу, и Екатерина Витальевна сразу попросила меня называть ее просто тетя Катя.

Эта дородная полная женщина весь вечер с любопытством разглядывает меня и задает нескромные вопросы. В каком классе учились вместе (Ян с первого по третий классы, учился в другой школе), как встретились снова и при каких обстоятельствах, с кем из одноклассников общаемся… Потом тетя Катя переключается на мою руку, спрашивает как и что произошло и я окончательно понимаю каково быть ужом на раскаленной сковородке.

Кое-как отвечаю на бесконечные вопросы, молясь про себя чтобы они поскорее закончились. Потом тетушка переключается на бывшего мужа, рассказывает, как бросил ее, как нашел, подлец, молодую, и мы с Агатой сочувственно киваем, реплики в монолог этой женщины вставить нереально. Ян хмурится и все время что-то пишет в телефоне.

Сама не замечаю, как начинаю кусать губы, при мысли, что он переписывается с Ланой. Интересно, почему она не приглашена? Из-за меня? Или не вхожа пока в этот дом? Могу ли я спросить об этом у Агаты, или не стоит, и девчонка в момент вычислит меня? Поймет, что я не равнодушна к ее брату… Но я обязана быть равнодушной!

После ужина следует чайная церемония как в лучших домах Японии — то есть, не знаю, так ли это, но фразу об этом произносит со смехом Агата. А тетушка неожиданно снова возвращается к теме прошлого. У меня все обмирает внутри, когда слышу: