И надолго?

[Год, может быть – два. Я не могу столь явно влиять на реальный мир]

Меня передёрнуло от одной только мысли о том, что я могу остаться в одиночестве на целый год. Год среди лжецов и предателей, которым нельзя доверять.

Лорд Атель всё так же сидел в кресле и, имейся у меня глаза, а не куски маны, замаскированные под оные, то мой взгляд сейчас бы был раздраженно-злобным. С чего я вообще решил, что этот человек не попытается меня убить, как только узнает всё необходимое? Просто ради того, чтобы в будущем я не доставил ему проблем? Да, на первый взгляд Атель – добродушный чародей-аристократ, проигнорировавший отсутствие у меня какой-то там регистрации, которого выбило из колеи упоминание якобы уничтоженных родственников. Но ровным счётом ничего не мешает ему быть ещё и подлецом, готовым на всё ради собственной выгоды. Предложил всё, что имеет? Это мог быть сиюминутный порыв, спровоцированный нахлынувшими эмоциями.

Я вон тоже сдуру спросил его про Мастори, о чём теперь только жалею…

Вдруг Атель резко распахнул глаза. Какие-то доли секунды его лицо ничего, кроме полного умиротворения не выражало, но вскоре буквально вспыхнуло доброжелательностью. Улыбка, глаза, исчезнувшие морщины – всё это никак нельзя было сопоставить с тем, что было какую-то минуту назад. Даже пламя, закрывающее дверной проём, опало, словно его никогда и не было.

Но на мои мысли это повлияло мало – я всё так же мало доверял человеку перед собой.

Сбежать? Лишний риск. Кто знает, каковы боевые возможности магистра, а воспользоваться защитой Акедии – значит надолго лишить себя её общества. Поступать так мне совсем не хотелось. Варианты? Продолжить разговор, рассказать о деревнях полукровок и спокойно покинуть Империю. В королевствах я себя точно почувствую свободнее, даже если всё-таки придётся устроиться к кому-нибудь на службу. Правда, своих умений я точно раскрывать не буду, так что вряд ли кто-то позарится на такого ценного работника. Главное – ничем себя не выдать, потихоньку учиться магии и не влипать в неприятности.

Последнее, пожалуй, самое главное. Ведь неприятности и разного рода приключения – мой конёк.

Тем временем маг, наконец, заговорил.

– Прошу меня извинить. В моей жизни много чего произошло, так что… - Атель характерно пожал плечами и скривился.
– … не думаю, что это стоит обсуждения. Моё предложение о деньгах и доступе к ценным магическим знаниям всё ещё в силе. Гарантом сделки может послужить как моё слово, так и заверенный Башней Магов документ. Представителей последней, правда, придётся подождать, но возможные выгоды перекроют незначительный срок в две-три недели. Что скажешь?

«Откажешься – и я из тебя всё достану силой» - это намерение прямо-таки полыхало в его глазах, но я предпочёл притворится, что этого не заметил, с якобы тщательно скрываемой радостью принял его предложение.

– Я в полной мере доверяю вам, Лорд Атель, и ждать ваших коллег из Башни Магии совсем не обязательно. У меня есть только одно условие – вы докажете, что род Мастори действительно ваши родственники. Более мне ничего не нужно.

– Так нельзя. – Маг покачал головой. – Благодаря тебе я вновь обрету семью.

– И всё-таки я не готов принять подобную награду, Лорд Атель. – Мне нужно было уйти отсюда как можно быстрее, желательно – сразу после того, как расскажу магу о деревне. Я отчётливо ощущал, что оставаться здесь и дальше опасно. Почему, из-за чего – непонятно. Но своим чувствам я привык доверять. – То, что получено без усилий, не имеет никакой ценности. Так я считаю.

Атель с некоторым удивлением во взгляде на меня посмотрел, после чего кивнул.

– Я не буду настаивать. Однако услышать как можно больше подробностей о деревне я обязан. Надеюсь, в этой-то малости ты мне не откажешь, Корт?

А у меня есть выбор? Уж прости, Атель, но тебе я бы рискнул сказать «нет», только достигнув схожего уровня силы. Пока же я неимоверно могущественен в сравнении с обычными людьми – и ничтожен на фоне настоящих магов вроде тебя.

– Не откажу, Лорд Атель.

– Люксурия, мне нужна твоя помощь.

В мире, сотканном из чистой маны, после этой фразы повисла зловещая тишина. Перестал завывать ветер, замолчали птицы и насекомые, стих шум прибоя. Всё сущее замерло перед вопросом Третьего Греха, Акедии – сестры, совсем нечасто появляющейся на мировой арене.

Секунды, минуты, часы – время, подвластное Лени, причудливо извивалось и переплеталось с реальностью, из-за чего нельзя было сказать, как долго молчала Похоть. Седьмая сестра, самый слабый Грех, была удивлена – впервые за десятки тысяч лет Акедия обратилась к ней с просьбой. Обычно Третья держалась обособленно, занимаясь чем-то своим и практически не влияя на ситуацию в мире. Так бы и приходилось Грехам сражаться в неравных условиях, но у Добродетелей тоже была своя «проблема» - Трудолюбие. Могущественная, сильная и в чистой мощи способная потягаться даже с Гневом, эта Добродетель принимала участие в войне крайне, крайне редко. Ситуация была стабильна, и все к ней вроде как привыкли…