6

Бабушка и дед Сергея были похоронены в этом городе. Сергей подумал, что, если это действительно его родной город, то он сможет сейчас пойти на кладбище, сфотографировать на мобильный их могилы, потом вернуться сюда и показать всё то, что он там наснимал. Просто, чтобы эта поддельная бабушка не очень-то задавалась. Может быть, его дед и бабка — робота, значит, надо пойти и поискать настоящие могилы этих людей. Ничего, что сейчас уже вечереет и солнце заходит уже за горизонт. У Серого мобильник снимает и в темноте — с фотовспышкой. Если, к примеру, Серёга только к полуночи доберётся до их памятников. Если в этом городе живут роботы, подумал Сергей, то кладбище тоже будет охранять какой-нибудь «киборг», у которого компьютеризированное слежение за охраняемой территорией. Так что, если что, пробираться придётся в темноте. У кладбищенского охранника, как полагал Серёга, ведь нет прибора для инфракрасного наблюдения; то есть, чтобы в темноте видеть и успеть выстрелить в нарушителя.

Когда Сергей до кладбища доплёлся, то уже темнело. Никакого робота, безусловно, не было. Кладбище вообще никто не охранял, если судить по пустынным улицам. То есть, совершенно пустынным: даже птицы на деревьях не чирикают, или муравьи какие-нибудь в траве не ползают. Серый не перебирался через ограду как в прошлый раз, когда закапывал сумку с деньгами, а подошёл к самому главному входу, где, как он помнил, стояла будочка, то ли для охранника, то ли для его собаки. И, как раз возле будочки, он увидел грузовик с прицепом.

Если бы Серёга не видел его в прошлый раз, когда приходил сюда со школьным портфелем, то наверняка бы не узнал его и не подумал, что надо открыть створки фургона и проверить, не тот ли самый это рефрижератор, в котором «горе-грузчики» оставили свои пустые гробы. То есть, «свои» — в прямом смысле этого слова. Если, конечно, верить газетчикам, болтавшим о том, что все грузчики, которых полицейские успели расстрелять, имели те же лица, которые значились на обелисках некоторых из раскопанных ими могил. Но Сергей верил. Иначе бы он не полез в эту фуру, а побрёл бы, чтобы найти могилы своих бабушки с дедушкой. Чего просто так ходить, если «грузчики» наверняка выкопали и их гробы, да затащили в свой фургон-рефрижератор?

Когда Серёга распахнул дверцы у фуры, то он не обознался: это был именно тот рефрижератор, который наполнен под завязку гробами. Перед этим Серёга обошёл всю фуру и заглянул в кабину: там было так же пусто, как в хозяйственном магазине, то есть никакой живой души. И, соответственно, в гробах было тоже пусто. Именно так, как везде на улицах. И ведь газетчики именно это рассказывали на своих полосах: то, что похищенных гробокопателями тел не найдено, но сами вандалы имели лица тех покойников, которых откопали для своих анатомических опытов. Так же сообщалось, что из моргов было похищено несколько тел, которые, так же как и трупы из гробов бесследно исчезли. Если судить по том, что «горе-грузчики» не успели увезти свои пустые гробовые ящики, наспех запиханные в рефрижератор, то можно предположить, что с трупами из морга та же ситуация: они должны были их где-нибудь побросать и уносить ноги от преследовавших полицейских. Ведь не скажешь, что те «грузчики», кто пробрался в морг, ненароком превратились в туловищ, которых они пытались из него вынести? Сергей не мог об этом судить с той же лёгкостью, как о «горе-грузчиках», которых он засёк на этом кладбище.

Ему хотелось вытащить из фуры все до единого гробы, чтобы точно убедиться, что ни в одном из них не лежит никакой вампир. Внутри рефрижератора был леденящий холод, но Сергей всё равно вытаскивал эти ящики. Ему некогда было отключить аккумулятор, за счёт которого питается морозильная камера, и сидеть, ждать, пока не растает вся наледь внутри фуры. Хотелось уже побыстрее разделаться со всей этой чепухой и пойти-поискать дедушкины с бабушкой могилы. Авось эти недоноски их не выкопали! Да и вообще, не мешало бы пойти и проверить, правда ли то, что пишут в газетах: что на этом кладбище большинство могил пораскопано.

Налипший на гробах могильный грунт уже успел разморозиться за то время, пока фура дальнобойщика простояла здесь как вкопанная, поэтому вытаскивавший из фуры гробы Серёга измазаться не боялся, если представить, что где-то в глубине грязь на гробах замёрзнуть ещё не успела. В глубине гробов, сложенных друг на друга.

— Эй, шкет, — раздался из-за спины залезшего в фуру работяги-Серого басовитый голос и дохнуло сигаретным дымком, — какого ты вытаскиваешь всё это говно?!

Серый — сначала замер на месте, удивлённый тем, что в пустынном городе обнаружился хоть кто-то живой. Конечно, если не считать привидений его дедушки с бабушкой. В то время, пока Свинцов вышвыривал пустые гробы из этой фуры, ему пришла в голову ещё одна догадка по поводу тех странностей, творящихся в этом пустынном городе, в который он попал. Он подумал, что, если бы в этот город попал бы кто-нибудь другой и зашёл бы в свою, а не в Серёгину квартиру, то увидел бы в ней собственных умерших родственников. То есть, в этом городе, по предположению Серёги, обитают наверняка не одни только его бабушка с дедушкой, умершие от старости. Наверняка улицы этого города переполнены людьми и наводнены автотранспортом (всеми теми машинами, которые погибли в различных авариях и в дальнейшем были отправлены под пресс ввиду невозможности их последующего восстановления), только такие людишки, как Серёга Свинцов их всех не видят. Соответственно, и все жители этого таинственного города не видят Свинцова. Сравнить можно хотя бы вот с этими гробами, которых Серёга понавытаскивал где-то уже с десяток: они все пустые, как горы бутылок, которые бомж тащит в авоське в пункт приёма стеклотары. Поэтому Сергей удивился вот так вот сильно. Но, поскольку он не глупец, то, перед тем как лезть в фуру и начинать ворочать все эти гробы, Сергей придумал легенду. На тот случай, если пожалует какой-нибудь «дальнобойщик», от которого разит перегаром и рявкнет Серому что-нибудь такое.

Так вот, сначала он замер на месте, до крайности изумлённый. Потом медленно-медленно, словно бы в нерешимости, начал поворачиваться. Перед кабиной фуры стоял какой-то мордоворот и, то ли расстёгивал, то ли застёгивал ширинку.

— Я не вытаскиваю, — тут же залепетал Серый, — а наоборот затаскиваю. Все эти гробы были раскиданы… Ну, вывалены из Вашей фуры, дяденька шофёр.

— Ну да, конечно, — недоверчиво рявкнул красномордый детина. — Как будто я не видел. Я посцать отошёл, а сам смотрю — ты тут уже шерудишь. Хотел тебе крикнуть, чтоб проваливал и не лез в кабину, но, как будто в воду глядел… То есть, заранее знал, что ты с приветом.

— Почему с приветом?! — завозмущался Серёжка.

— Ну, ты же уверен, что ты не вытаскиваешь всю эту белиберду, а наоборот затаскиваешь? Все, кто с приветом, именно так думают, как ты сейчас: что они совершают какую-то там дерьмовую пользу, а не наоборот — несут однообразный вред.

Серый собирался было продолжить диалог с этим самоуверенным типом, но не успел — «дальнобойщик уже равнодушно захлопывал дверцы кабины с объяснением «посиди пока здесь», забирался в кабину тягача и трогал фуру с места. То есть, Серый слышал, как заурчал двигатель тягача и чувствовал, как фура даёт задний ход.