— Да перебесятся и вернуться, куда они денутся?

— Знаешь, у меня почему-то такое чувство, что они не вернуться. Не знаю почему, но именно так я думаю. И не от того, что не одумаются, просто возвращаться не к чему будет. Ладно, время покажет, но не хотелось бы их терять.

— Что с движением будет? — Малыш посмотрел на Шторма. — Ты еще не передумал?

— Нет, — покачал он головой, — нам нужно завязывать с этим, иначе пострадают все. Не хочу этого. Никакого движенья не будет, по крайней мере, в ближайшее время. Нам нужно затихнуть, а там посмотрим.

— А что с молодыми? Они приходят к нам, хотят быть вместе с нами.

— Да не знаю, — Шторм обхватил голову руками, — нельзя во всеуслышание кричать о том, что нас нет. Но и продолжать нельзя, поэтому единственный выход, временно собрать из молодых группу, человек десять.

— Для чего?

— Они нас заменят, заодно и освоятся, пусть и в экстремально быстрых условиях. И это будет твоей задачей. — Шторм повернул голову и посмотрел на Малыша. Тот, молча, кивнул в ответ. — Главное пережить все это…

Они разговаривали почти час. За это время, Малыш понял, что возможно, он является свидетелем последних дней движения. Все рушилось у него на глазах. Все то, что он помогал строить.

— Ладно, — закончил разговор Шторм, — давай разбегаться. Пойду, вернусь в этот кошмар, надеюсь, они успокоились. Ты сейчас куда?

— С Бизоном встречусь.

— Понятно. Тогда до завтра. Не забывай — времени у нас нет и не будет.

Они молча пошли в разные стороны, каждый думая о своем.

Малыш дошел до остановки и встал в ожидании автобуса. Но на дороге было тихо. Малыш посмотрел на часы — одиннадцать часов. «Какой автобус? Придется такси ловить». Он увидел едущую машину и вытянул руку. Машина начала вилять, приближаясь к обочине. Наконец, она затормозила возле тротуара. Малыш нагнулся к окошку и увидел, что за рулем сидит кавказец.

— Тэбе куда? — Спросил он.

— Мне? Никуда! — Усмехнулся в ответ Малыш.

— Зачем тормозишь, да?

— Слышь, однобровый, езжай пока цел.

— Зачем так? — Обиженно произнес водитель. — Сказал бы сразу, что не едешь.

Машина сорвалась с места и скрылась из глаз. У Малыша пропало всякое желание куда-то ехать. «Пройдусь пешком, заодно проветрюсь, поразмыслю», — подумал он.

Время было позднее, освещение во многих районах не работало и приходилось идти, чуть ли не на ощупь. Малыш приближался к скейт площадке, где месяц назад, Кил убил двух человек. Малыш тряхнул головой, отгоняя от себя эти воспоминания, и ускорил шаг.

— Эй, парень, постой. — Окликнул Малыша чей-то голос. В такое позднее время, любое обращение к прохожему, не предвещало ничего хорошего, но Малыш повернулся. Из темноты на него надвигались три фигуры. Лиц разглядеть было нельзя, на головах были одеты капюшоны. За спиной раздался шум, Малыш повернул голову. Из-за стены, вышли еще четыре человека. «Вот блин, гопники местные, что ли?» — подумал он. И те, и другие, были одеты в темную одежду. Один из троицы на мгновение попал в луч света и Малыш заметил бандану, повязанную на лице, на манер ковбоев дикого запада. «Это не гопота», — мелькнула у него мысль. Один из незнакомцев подошел к нему.

— Малыш? — Спросил глухой голос.

Малыш не успел даже удивиться, когда заметил летящий в лицо кулак. Он успел увернуться и отразить удар. Резко сократив дистанцию с одним из нападавших, он вложил всю силу и ударил в челюсть. Голова парня дернулась назад, он начал падать. И в этот момент, Малыш почувствовал тяжелый удар по голове, ноги подкосились и он упал на асфальт. В следующее мгновение, град ударов обрушился на него. Он пытался закрыть голову, но от ударов дубинкой, это не спасало. После очередного удара, в его глазах потемнело, и Малыш потерял сознание.

Полковник Романов, который являлся непосредственным начальником Араева, с самого утра находился в плохом настроении. Мало того, что он проснулся не в лучшем расположении духа, так еще и по пути на работу, шофер его служебной машины, умудрился окончательно все испортить.

Как обычно, в девять часов утра, Романов вышел из подъезда своего дома и сел в поджидавшую его черную волгу. Захлопнув дверь, он коротко бросил водителю — «Трогай». Ни имени, ни фамилии, просто и в тоже время, высокомерно. Полковник не знал, как зовут водителя, считая, что запоминать имена, столь мелких подчиненных, это лишнее. Водители, уборщики и прочий рабочий класс, который порою не замечают и с которым не считаются, все они, были для него низшей кастой, людьми, которые в жизни ничего не добились. Взять с таких было нечего, а значит держать их нужно на расстоянии. Именно так рассуждал Романов, с тех пор, как его карьера в следственных структурах, пошла в гору.

Когда машина выехала на улицу, полковнику неожиданно пришла в голову мысль, покататься по городу, благо на работу он мог не спешить. Наклонившись чуть вперед, он, не глядя на водителя, сказал:

— Сделай кружок по городу, а затем поедем дальше.

Водитель посмотрел в на полковника в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. Машина продолжила свой путь. Вскоре полковник заметил, что машина продолжает ехать тем же путем, что и каждое утро. Они ехали прямой дорогой в комитет.

— Вообще-то, я сказал тебе проехать по городу, — недовольным голосом сказал Романов, — не слышал что ли?