— То есть? — Кил удивленно приподнял брови.

— Не делай тупого выражения лица. Вспомни, в более крупных городах, где движение развито, кто там активно выступает против националистов?

Кил нахмурился, вспоминая, затем поднял взгляд на Бизона.

— Антифа. Хочешь сказать, что и у нас эти мрази появились?

— Вполне возможно. Вот как только, мы их пропустили?

— Подождите парни, что это за очередной бред? — Малыш переводил взгляд с одного на другого. — Какие Антифа? Что это за ахинея?

Бизон сокрушенно покачал головой, всем своим видом, показывая, что ничего хорошего, Антифа не несет.

— Понимаешь, у нас в городе, их никогда не было, поэтому по поводу них, никто себе голову не забивал. Но на любое действие, как известно, есть противодействие. Так и на наши акции, пришел ответ. Малолетки, начитались в интернете, что национализм — есть плохо, а антифашизм — хорошо, и подались они в их стройные ряды. В других городах, эта зараза расплодилась и с каждым днем, становиться все жестче и жестче. Кто они такие, история довольно долгая, но чтобы ты хотя бы приблизительно понял, кто они такие, объясню тебе. Они, наша полная противоположенность. Главные их идеи, это — «Все люди братья» и «Каждый имеет право на существование», короче бред одним словом. Если захочешь узнать про них побольше, я тебе информацию с интернета принесу, почитаешь.

— То есть, ты говоришь, что до этого, их не было, а сейчас, они появились?

— Ну, то, что они недавно появились, это точно, — Кил посмотрел в потолок, — если бы это было раньше, мы бы услышали или увидели.

— Не важно, кто они и откуда. Понятно, что нам с ними не дружить.

Внезапно, в разговор вмешалась Света, которая до этого момента, не проронила ни слова, внимательно слушая их.

— Так, решайте свои проблемы сами, а его, — она кивнула в сторону Малыша, — не втягивайте в это.

Ему и без этого досталось, вы что хотите, чтобы его вообще убили?

Все дружно повернули головы и посмотрели на Свету. Вид у нее, был боевой. Она сидела на стуле, выпрямившись и расправив плечи, всем своим видом, давая понять, что будет стоять на своем до последнего.

Кил искоса взглянул на нее и махнул рукой, давая понять, что ее мнение, для него не важно. Бизон попытался что-то сказать, но его опередил Малыш.

— Свет, давай я сам буду решать, что делать, — Малыш старался говорить как можно мягче. — В конце концов, нельзя все это так оставлять?

— Что оставлять? Вот это? — Она показала на забинтованные руки и ноги Малыша. — Тебе этого мало? Тебе просто повезло, что тебя не убили, а ты?

— Ну не убили же? И не убьют, все будет хорошо. — Малыш старался придать своему голосу уверенность. — Ничего со мной не случиться.

— Обязательно случиться, как ты этого не понимаешь? — Света начала плакать.

— Да что ты ерунду говоришь? — Малыш начал повышать голос. — Все будет хорошо.

Бизон и Кил, молча, наблюдали за их спором, предпочитая не вмешиваться.

— В конце концов, кто тебе дороже, я или твои друзья? — Света вытерла платком слезы и встала.

— Ты что вообще говоришь? Что за выбор? Почему я должен решать, кто из вас мне ближе?

— Потому что, если ты хочешь быть со мной, то придется с друзьями распрощаться.

— Я хочу и с друзьями время проводить и с тобой. В конце концов, давай прекратим этот спор.

Света вытерла слезы, встала, прошла через палату и остановившись около двери, сказала:

— Вот когда определишься, тогда и поговорим.

Не оборачиваясь, она вышла из палаты, захлопнув за собой дверь. Бизон посмотрел на Малыша и недоуменно пожал плечами.

— Если честно, я даже не знаю, что с ней происходит. У вас действительно, все так серьезно?

— Наверное. — Малыш смотрел на дверь. — Хотя… В конце концов, почему я должен из-за какой-то девчонки, забивать себе голову? Ей, видите ли, не нравиться. Пускай тогда идет на все четыре стороны. Что я другой не найду?

— Правильно братишка. — Кил улыбнулся и посмотрел на Малыша. — Так с ними и надо, а то привыкли командовать и думают, что мы за каждой юбкой будем бегать.

— Ну не знаю, не знаю. — Бизон покачал головой. — Может, ты все-таки не будешь принимать скоропалительных решений? Попробуй с ней поговорить, может она поймет.

— О чем? О чем я должен с ней разговаривать? — Голос у Малыша, нервно дрожал. — Ты ее видел? Она еще мне ультиматумы ставит. Или она, или вы.

В палате повисла тишина. Каждый думал о чем-то своем, каждый пытался представить, что будет дальше. Недалекое будущее, в их представлениях, было затянуто тучами, но все они, надеялись на благополучный исход.