Кают для пассажиров было шестнадцать - небольшие, но очень уютные, они были отделаны роскошно и изобретательно. На прогулочной палубе была еще небольшая комната для карточных игр на два стола и даже крохотный коктейль-бар.

– Я потрясен!- с благоговением произнес Роджер, все осмотрев.- Она явно стоит целое состояние.

– Это уж точно,- беспечно отозвалась миссис Вэйн. На нее такие вещи не производили впечатления. Зато она с гордостью сообщила Роджеру, что команда состоит из двенадцати человек плюс капитан, два офицера, механики, кочегары, шесть стюардов и стюардесс, три повара, бармен и бог знает кто еще.

– Так что содержать ее тоже влетает в копеечку,- сказала Кристл Роджеру, когда мистер Пиджин отошел, чтобы поговорить с капитаном.- Но Гай говорит, что он уже слишком стар, чтобы экономить и откладывать на будущее. Так почему бы ему не транжирить денежки в свое удовольствие? Я согласна с ним. Кроме того, у него нет детей, о ком он мог бы печься.

– Вот счастливчик!- сказал Роджер с явной завистью.- А кто его ближайшие родственники?

– Думаю, его кузен - тот, который приглашен в круиз. Но он ничего не получит. Лишь мы с Гаем знаем об этом.

– Ну и ну!- выдохнул Роджер.- На месте твоего Гая я бы дважды подумал, прежде чем приглашать наследника, лишенного наследства, в длительный круиз по морям, кишащим акулами и всякой всячиной. Это рискованно.

– Роджер, милый, не заводись. Лучше думай об отдыхе и выкини криминал из головы. Ты ведь собрался отдать. Вилли Фэйри (так зовут кузена) ничего не получит. Гай с ним почти не общается, а его жену терпеть не может. Он сказал, что уж лучше завещает состояние в пользу государства, чем позволит Энид Фэйри транжирить его денежки. Так оно и вышло.

– Что?

– Ну да. Он завещал все состояние на погашение национального долга. Все, до последнего пенни. И отослал Вилли копию завещания, чтобы тот не питал на этот счет никаких иллюзий. Иногда Гай такой бессердечный. Может быть, за это я так люблю бедного ягненочка,- с чувством сказала Кристл.

* 3 *

Миссис Вэйн торопила их, и они успели добраться до отеля еще до прихода поезда с остальными гостями. Однако два гостя уже ждали их в зале, отделанной в стиле эпохи Людовика XV, которую снял мистер Пиджин. Это были Валентин Комбе и сэр Джон Бирч. Они не были знакомы и с подозрением взирали друг на друга, расположившись в противоположных углах залы. Можно было с натяжкой назвать их общение беседой, правда, со стороны сэра Джона Бирча участие в ней заключалось в недовольном брюзжании.

Валентин Комбе был смуглолицый молодой человек, кареглазый, с черными как смоль волосами, уложенными с нарочитой небрежностью. Двигался он быстро и порывисто. Молодым женщинам нравилась его необузданность, но Роджер, который немного знал его и сильно недолюбливал, считал, что тот просто играет на публику. Он был небогат и жил с женой и двумя детьми в коттедже где-то в Хэмпшире, там он писал свои стихи о природе. Роджер не одобрял его привычку принимать приглашения, подобные нынешнему - когда его приглашали одного, без жены.

Поздоровавшись с Кристл и представившись Гаю, он обратился к Шерингэму:

– Привет, Шерингэм,- произнес Валентин своим высоким голосом. Как обычно, его речь звучала слегка возбужденно.- Ну как ты? Давненько мы не виделись. Как, впрочем, и со всеми нашими. Уединенная жизнь на природе хороша, но иногда и она приедается. И тогда бегство прочь от нее просто спасает.

– Как твоя жена?- сказал Роджер, который не считал, что у мистера Комбе есть веские причины для подобного бегства.

– Спасибо, хорошо,- уклончиво ответил мистер Комбе. Его бегающие глазки обшарили залу.- А кто еще будет? Вы в курсе? Кристл упоминала в письме об Анджеле Сент-Томас. Вы ее знаете?

– Нет.

– Я тоже. Никого-то я не знаю. Боже мой, похоже, надо перебираться в Лондон. Вам, романистам, везет. А кто этот старый баклан? Сэр Джон Бирч? Он не счел нужным представиться. В самом деле, Джон Бирч? Никогда о нем не слышал. Думаю, как и он обо мне, так что мы квиты. Шерингэм, вы когда-нибудь задумывались над тем, как мало, в сущности, окружающие знают о человеке, пока он не умрет?

– Да, это грустно,- подыгрывая ему, с пафосом произнес Роджер, и у него зачесалась правая пятка. Конечно, можно воображать себя гением, некоторые без этого не в состоянии что-либо делать. Но не стоит во всеуслышание заявлять об этом, ведь окружающие могут иметь на этот счет особое мнение. У Роджера на этот счет было как раз особое мнение. Валентин Комбе был добрый малый, но не более того.

Стоя у окна, Роджер мог слышать, как сэр Джон Бирч категорически отказывается от чая, при этом его отвислые красные щеки подергивались от отвращения.

– А? Нет-нет. Никогда этого не пью. Оставьте эту жидкость для дам. Что? Да, виски с содовой мне больше по вкусу. Спасибо. Да.

У сэра Джона был забавный высокий голос с хрипотцой; казалось, он с трудом прорывается наружу откуда-то изнутри его массивного тела, напоминающего громадную каучуковую куклу. Охота на лису, море виски и твердолобые предки - в этом был весь сэр Джон. С первого взгляда Роджер про себя решил, что овчинка не стоит выделки.