— Зря вы притащились, господин, не знаю вашего имени! Да и знать не хочу. Я не хлопочу о посторонних лицах. Не способствую заключению договоров на поставку в казну, не покупаю изобретения и идеи.

— Я по другому делу. Смею думать, интересному для вас.

Поднимаю бровь. В самом деле?

— Для начала взгляните на это.

Альбинос лезет в принесенную с собой папку, достает из нее большой конверт и сует его мне. Конверт совсем тонкий и не заклеен, не похоже, что в нем деньги. Извлекаю из него большую фотографию, вернее, фотокопию некого документа. Снимок четкий, текст читается легко. Язык — немецкий. Переведем. «Я, подданный Российской империи Валериан Довнар-Подляский, добровольно даю обязательство сотрудничать с германским Генеральным штабом по вопросам, представляющим для него интерес. Дата, подпись…» Вынырнул приветик из прошлого! Этот тип немец? Не похоже, акцент другой. Немцы выговаривают слова жестко, и «р» у них твердая. Сую фотографию в конверт и кладу на свободный стул.

— Кого вы представляете, господин?..

— Джеймс. Зовите меня так. Отвечаю на ваш вопрос: британское правительство.

— Откуда у британцев документ из германского Генерального штаба? Или только фотокопия?

— Об источнике умолчу, а вот оригинал имеется. Копия — мера предосторожности. Вдруг вы решите документ разорвать, — ухмыляется он. — Что до первого вопроса, то замечу, что у нашей разведки обширные связи.

— Думаю, что не только у разведки. Британия в этой войне дружит с Германией против России. Я прав?

— Не будем о политике, господин Довнар-Подляский! Это не моя компетенция. Вернемся к нашим баранам, то есть обязательству, которое вы имели неосторожность написать во время учебы в Берлине. Согласитесь, что стоит попасть этому документу в руки русских властей, как у вас будут неприятности.

— И вы согласны от них уберечь? Взамен на полезные услуги?

— Приятно иметь дело с умным человеком. Именно так, господин Довнар-Подляский!

— И вы уверены, что я соглашусь?

— У вас нет выбора.

А вот хрен на ны! Выбор всегда есть. Типа нужно гнать, но так, чтобы фотокопия осталась у меня. Значит, нужен скандаль. Предложение прозвучало, и оно до глубины души возмутило молодого лесбияна. Хватаю салатницу с «Оливье» и впечатываю ее в рожу британца. Ну, как, вкусно? А теперь мизинчик взять на болевой (мы это умеем), правой рукой схватить за загривок и мордой об стол. Или фейсом об тейбл, если тебе так приятнее. Раз, два, три! Звенят, падая на пол, столовые приборы. Я тебя научу, нагл! Будешь русских за километр обходить!

— Господин?!.

Метрдотель нарисовался. С ним какой-то бугай — явно вышибала. За его спиной маячит официант. Быстро они.

— Что тут у вас творится?! — выражаю недовольство. — Почему шляются всякие? Только сел обедать, как явился этот содомит и начал приставать. Вы бы слышали, какие мерзости предлагал! Может, у них в Британии содомия и обычное дело, но я русский, господа! И, смею заметить, христианин.

Замечаю, как у вышибалы нехорошим блеском загораются глаза. Пидарасов здесь не любят. До толерастии и однополых браков еще почти век.

— Подержи его, любезный!

Вышибала принимает нагла в могучие объятия. Сжал так, что шевельнуться не может. А хорошо я его расписал! Нос и губы разбиты, морда в салате. Запомнит, скотина!

— Петр? — метрдотель смотрит на официанта. — Все так было?

— Господин правду говорит. Он сделал заказ, я принес ему «Оливье», а тут этот подошел, — кивок на нагла. — Я думал, что это знакомец клиента, а оно — во, как вышло!

— Точно британец? — метрдотель смотрит на меня.

Молча ощупываю пиджак нагла. Без паспорта эти типы не ходят. Ага, вот он. Вытаскиваю из внутреннего кармана (нагл пытается что-то вякнуть, но вышибала перекрывает ему воздух) и протягиваю паспорт метрдотелю. Тот смотрит на льва на обложке, затем открывает книжку.

— Говард Джеймс, подданный Соединенного королевства. А вы, господин?

— Лейб-медик государыни-императрицы, коллежский советник Довнар-Подляский.

На мне мундир с орденами, смотрюсь солидно, но в Москве этим не удивить. А вот придворный чин — это серьезно. Лицо у метрдотеля вытягивается.

— Простите покорно, господин! Никогда прежде подобного не случалось. С этим что делать? — кивает на нагла. — Сдать в полицию?

Лишние свидетели…

— Охота возиться! Выбросьте за дверь! Разрешаю отвесить пару подзатыльников.

Вышибала радостно улыбается — похоже, поручение ему по душе. И метр доволен: внимание полиции ему ни к чему.

— Прохор! — командует вышибале. — Займись!

Нагла тащат к двери. Как там у Высоцкого? «Вывели болезного, руки ему за спину, и с размаху бросили в черный воронок…» Ну, воронка нет, но рожей о булыжную мостовую тоже не подарок.

— Салат вам заменят за счет заведения, господин! — говорит метр.

Вот это правильно, а то даже не попробовал. Жрать хочется! Возвращаюсь за столик. Официант наводит порядок: убирает скатерть с пятнами крови, подбирает с пола разбросанные приборы и уносит. Воспользовавшись моментом, сую конверт с фотографией в свой саквояж. Тещеньке покажу. Кто предупрежден, тот вооружен…