— Операция прошла успешно, господа! Государыня спит, ее жизни ничего не угрожает.

Толпа радостно загомонила. Сановники и врачи окружили меня и стали жать руку. Едва не оторвали. То ли старались выказать благодарность, то ли отметиться перед тем, кто спас жизнь императрицы. Хотя она выжила бы и без меня.

— Господа! — внезапно сказал важный тип с бородой, одетый в расшитый золотом мундир. Я узнал премьер-министра. — Нужно объявить весть народу. Думаю поручить это Валериану Витольдовичу. Он лейб-хирург государыни, оперировал ее, ему, как говорится, и карты в руки. Как думаете?

— Правильно, ваше высокопревосходительство! — загомонили вокруг.

Мою робкую попытку возразить не заметили. Мы вышли из кабинета, затем — из казарм, и толпой повалили к Спасской башне. Туннель проезда — и вот мы на Красной площади. На миг мне поплохело. Всю площадь — от края до края, заполняла толпа, она бурлила и гомонила. С нашим появлением гомон стал стихать. Через пару минут над площадью повисла зловещая тишина.

— Сюда, Валериан Витольдович! — указал премьер-министр на стоявший у въезда броневик (когда успели пригнать?). — Не то не увидят.

Ну, да, Мавзолея здесь нет. Есть лобное место с памятником Минину и Пожарскому — они здесь тоже отметились, но к нему сейчас не пробиться. Подскочившие солдаты помогли мне взобраться на плоский верх башни. Я встал как Ленин на памятнике у Финляндского вокзала в Петербурге, осталось только протянуть руку вперед и произнести: «Товагищи!..»

— Держите, ваше высокородие! — солдат подал мне жестяной рупор. Я взял, приложил малый раструб ко рту, повернулся к площади и ощутил на себе тысячи взглядов. По спине пробежал пот. Ну, не трибун я, не умею выступать перед толпой — случая не было. Я врач, а не политик. Как мне к ним обратиться? Господа? Судя по одежде стоявших в первых рядах, господами тут не пахнет. Мещане, мастеровой люд, хотя кое-где видны котелки и цилиндры.

Товарищи? Не поймут. Граждане? Не принято…

— Слушайте меня, люди! Я лейб-хирург императорского двора Довнар-Подляский. Сегодня утром злодеями был взорван Кремлевский дворец. Погибли десятки людей, в том числе женщины и дети. Но главной своей цели злодеи не добились. Они метили в государыню, а она уцелела, хотя была ранена. Несколько минут назад завершилась операция. Заверяю вас, как врач, государыня будет жить…

«И вернется к управлению страной», — хотел добавить я, но не успел. Толпа радостно заревела, вверх полетели картузы, кепки, котелки и шляпы. Люди кричали и обнимались. Я стоял на броневике и растеряно смотрел на это безумие. Мне, человеку из другого мира, трудно понять, что значит для этих людей монарх. Представьте, что в той, оставленной мной России, занедужил президент. Собралась бы на Красной площади толпа? Ждала бы известий? Сомневаюсь…

С колокольни Ивана Великого ударил и рассыпался веселым перезвоном благовест. Быстро церковники подсуетились! Звон плыл над Кремлем, Красной площадью, всей Москвой, и он красноречивее любых слов говорил о радостной вести. Некоторое время толпа на площади слушала его, истово крестясь, а затем стала потихоньку растекаться по улицам. Пошел ия…

Пора… Я встал и обулся. Ботинки мои кто-то надраил до блеска, вчера они были изгвазданы в известке по самое не могу. Мундир тоже почистили, а вот на брюках следы известки остались. Я оттряхнул их ладонью. На столе обнаружился таз, кувшин с водой, кусок мыла и простое солдатское полотенце. Я умылся. Руки ощутили щетину на лице. Побриться не мешало, но бритвенными принадлежностями гостеприимные хозяева не озаботились.

Поискал глазами зеркало — тоже нет. Пригладил волосы влажной ладонью, надел мундир и вышел в коридор. Надо навестить пациентку.

У дверей в палату императрицы стоял караул из гвардейцев. Штыки примкнуты к винтовкам, вид суровый, но меня не остановили. Я толкнул дверь и вошел. Оп-па! А где Лиза? У кровати императрицы на придвинутых стульях сидели цесаревич Михаил и… Ольга.

Успела, значит, вернуться. Государыня не спит, похоже, воссоединившаяся семья активно общалась, и мое появление прервало этот процесс.

— Здравствуйте, государыня, и вы, ваши императорские высочества! Извините за беспокойство, но мне нужно осмотреть пациентку.

>= Горецкий уже смотрел, — недовольно сказала императрица.

Прибыл, значит. Вчера мне сказали, что лейб-медик в отъезде — отправился в имение по делам. Наверняка вызвали телеграммой.

— Извините, государыня, но оперировал вас я, а не Афанасий Петрович. Мне нужно видеть результат.

— Хорошо, — неохотно кивнула императрица. — Миша, уступи стул Валериану Витольдовичу.

Цесаревич вскочил и придвинул мне стул. Хороший мальчик, будет из него толк. Вчера мигом притащил аппараты Илизарова, мы даже пациентку к операции подготовить не успели.

Беру государыню за запястье и смотрю на циферблат часов. Пульс нормальный, наполнение хорошее.

— Покажите язык! Скажите «а»!

Норма. Прикладываю ладонь ко лбу Марии. Градусника у меня нет, как и слуховой трубки, но обойдемся. Так, температура слегка повышена, но в пределах субфебрильной [38] . После операции это нормально, сбивать не нужно. Пациентка чувствует себя бодро, это по ней видно. А что с ногой?