Шрифт:
— Пусть поют свои, а наши не надо! — убирая гитару в чехол, весело сказал Дмитрий.
— Так ребята… У нас, «значить», получается два дня отдыха, — продекламировал я.
Все прокричали «ура!», но потом Антон, неожиданно сказал:
— Ребята, я завтра вечером собираюсь приехать сюда. Репетировать. Вы, как хотите. Мефодий ты со мной?
— Конечно. Всё равно дома делать нечего, а тут над темпом поработаю, — а затем добавил, глядя на меня: — Под метроном.
Иннокентий поморщился, но тоже сказал, что подъедет. Юля и Сева ещё не знали — смогут или нет.
— Я, наверное, нет. Дела. Поэтому репетируете без меня, — поставил в курс дела подданных император.
Когда мы завезли Юлю и остались вдвоём, я напомнил товарищу партийное задание ещё раз.
— Сева. Вот тебе четыре песни. Поставивших их папе. Потом заберёшь. Ни в коем случае плёнку папе не отдавать. Скажи, что нам срочно нужен администратор для ансамбля. Очень-очень срочно. Пусть посоветуется с кем-нибудь, или подскажет к кому обратиться? Может быть через три головы… Через знакомых… Через знакомых, их знакомых, его двоюродной сестры зятя… В общем любыми путями.
Более половины ночи, я провёл в школе, печатая крамолу…
Глава 33
13 августа. Суббота.
Новости дня:
— Распоряжением Совета министров СССР, в Эфиопию направлены советские военные советники.
— Марш членов Национального фронта в Льюисеме, юг Лондона, сопровождается сценами насилия.
На утренней пробежке, меня окликнули:
— Эй парень!.. Саша!.. Мальчик, стой!.. Погоди!..
Я оглянулся. За мной бежал усач из Спартака, ДЮСШ номер, какой-то там — не помню… и с ним молодой парень. Форма была традиционно одинаковая — белые футболки, синие тренировочные, бело-синие кеды.
Я остановился. Бело-синие «не динамовцы» подбежали, поздоровались и началось…
«Нельзя закапывать талант в землю…» «Только у них, в школе готовят настоящих атлетов». «Только они, могут мне помочь раскрыть мой потенциал…» и т. д. и т. п. — в общем, всё сводилось к одному вопросу: «Когда я приду в зал?».
— Наверное в октябре, — сказал я, охреневшему от такой «правды», тренеру и пояснил: — Дело в том, что сейчас я занят. В сентябре начнётся учёба. Пока то, да сё… Так, что ждите меня где-то в конце сентября, начале октября…
— Ну, ты можешь заехать хоть на час? — настаивал тренер имя, которого я не помнил.
«Может действительно заехать? Только вот, нужно ли мне это сейчас, да и нужна ли мне такая известность вообще?.. Пока не ясно, но совершенно понятно, соревнованиями и всякими сборами — зае***. Нет. Пока некогда. Сейчас, цель другая…»
— Я помню, когда у вас тренировки. Будет время, заеду, — проговорил я, быстро попрощался и не дав втянуть себя в дискуссию, убежал…
Мама пришла после дежурства и готовила завтрак.
— Ну, дай хоть на тебя посмотреть, полуночник. Всю неделю на своих репетициях проводишь. Эх ты, гулёна, — сказала она и прижала меня к себе, гладя мои волосы.
Мы стоим, обнявшись несколько минут, а она меня гладит по голове.
— Чем планируешь сегодня заниматься? Может к бабушке съездишь? Каникулы скоро закончатся, а ты так толком и не отдохнёшь, — сказала мама, отстранив меня для того, что бы перевернуть, жарившиеся на сковородке, сосиски с луком.
— Нет, мам. Дела. На следующие выходные махну. Сегодня, собираюсь поехать, поискать пишущую машинку, может удастся купить. А потом, потом не знаю… может в музей схожу, — сказал прилежный сынуля, помогая маме расставлять посуду на стол.
— Да?.. — удивилась она, — Что за музей?
— Государственный дарвинистский музей.
— А такой разве есть? Никогда не слышала о таком музее.
— Э-э-э, — только и сказал я. И ведь действительно, может такого ещё нет. Нужно будет в планшете глянуть.
После завтрака, так как мама была с ночного дежурства, то пошла спать. Я же, после того как помыл посуду, потихоньку достал с балкона соседей планшет. Интернет работал, и я посмотрел информацию о музее.
Инициатором создания музея был биолог Александр Котс, который к сожалению, в 1964 году умер. В 1907 году биолог перенёс коллекцию чучел редких животных в здание Московских женских курсов в Мерзляковском переулке. В 1926 году вышло постановление Совнаркома РСФСР о строительстве нового здания для музея. Госфинансирование не могло выделить деньги 20 лет, из-за чего в 1945 году было проведено заседание Совета министров РСФСР, который подтвердил намерения построить здание, но строить его начали лишь в 1960 году на 3-й Фрунзенской улице. Однако в конце строительства здание передали хореографическому училищу Большого театра…