Дракон недоверчиво окинул фигурку противника взглядом с головы до ног. Но она такая маленькая! А бьет с такой силой, что даже ему нелегко держать удар! А скорость! А гибкость! И запах… этот странный, едва уловимый, но невыносимо притягательный запах, который стал ощутим буквально сейчас.

— Нет. — Он вздрогнул от шальной мысли. — Этого не может быть!

— Нас всегда было мало, — пожала плечами Белка, не опуская мечей. — Жалкие десятки Гончих на сотни Волкодавов и Сторожей. На сотни тысяч самых обычных людей. Но это было давно. Очень. А теперь вообще остался лишь я и те, кому я еще только передаю это знание. На самом деле я — реликт, ящер. Почти такой же, как ты.

— Для реликта ты слишком молодо выглядишь.

— По сравнению с тобой — возможно.

Дракон впился глазами в ее бледное лицо:

— Сколько ты живешь?

— Почти шесть веков, — легко ответила Гончая, повергнув в шок ллера Адорраса и его эльфов — из тех, кто еще не ушел. — Это имеет какое-то значение?

Незнакомец не ответил. Вместо этого он долгим и очень неприятным взглядом посмотрел на окаменевшее лицо Таррэна.

— Магия крови… значит, вы нашли к ней ключ? Что ж, я вижу, кое-чему вы все-таки успели научиться. Пробудили «Огонь». Выжили, но отрезали часть себя, чтобы сохранить разум. Хотя это уже не важно. Для них и для тебя. — Дракон снова повернулся к Белке, не дав ей как следует обдумать важную мысль. — Вам не место на Алиаре. Вам не место ни в одном из миров.

Дракон угрожающе развернул ладонь.

— Но-но, — фыркнула Белка, стремительно сдвинувшись и встав между ним и напрягшимися эльфами. — Не тебе решать, кому из нас жить, а кому умереть. Как бы ни славили тебя местные фанатики, богом ты не был и никогда, хвала бездне, не станешь. Так что придержи коней, ящер. Они не твои.

— Я их уничтожу, — поразительно спокойно отозвался чужак.

— Только через мой труп.

— Тебя привязали к предателям магией? — сухо осведомился дракон.

— Больше чем магией.

Он нахмурился, отчего-то больше не желая спорить. Может, оттого что уже начал догадываться о причинах. А может, ее глаза все же успели коснуться его своей силой. Или дело все в том, что стоящий перед ним нечеловек никогда не был мужчиной?

Дракон всмотрелся внимательнее и, наконец поняв все, прикусил губу.

— Зачем это тебе? — тихо спросил он, убедившись, что не ошибся.

Белка невесело улыбнулась:

— Они — моя стая.

— Тогда мне придется тебя убить, — так же тихо сказал дракон, и Гончая снова улыбнулась.

— Но они — мои, дракон. Отец, брат, моя пара. И я пришел, чтобы сохранить ее любой ценой.

— Пришла… — едва слышно поправил он, старательно не глядя в глаза Гончей.

— Для кого как. Но тебе ведь это не помешает?

— Нет. Ты не принадлежишь нашему виду.

— А если бы принадлежал, не посмел бы?

— Дарящие жизнь святы.

— Что ж, полукровкам никогда не везло по жизни, — сухо кивнула Гончая, приподнимая свои клинки. — Мне не повезло особо, хотя это, конечно, как посмотреть. В конце концов, жить ради стаи и умереть за нее — это ли не честь для воина?

Дракон угрюмо промолчал.

— Значит, мы все решили? — снова спросила Белка. На этот раз без улыбки и по-деловому.

— Да, — глухо отозвался он и швырнул в нее сгусток чистого «Огня».

Ллер Адоррас вздрогнул, когда ему на плечо опустилась чья-то твердая рука, и, оторвавшись от невероятного зрелища в виде смятенного дракона, удивленно уставился на наглеца.

— Уходи, — беззвучно велел ему Шир, сверкнув пожелтевшими глазами. — Вам здесь не место.

Владыка Эоллара ошеломленно моргнул, однако перевертыш лишь пригнулся и бесшумно скользнул дальше, в сторону рена Аверона и главы совета, растерянно взирающих на беседу Гончей и внезапно притихшего Создателя.

Но откуда тут взялся Шир? Ах, вон дыра зияет в стене, которая прежде считалась неприступной. Но эти дикари, наверное, просто не знали — взяли и сломали, после чего юркнули в образовавшуюся щель, раскидав по дороге растерявшуюся стражу, а теперь настойчиво подталкивали непонимающих алиарцев к выходу, будто им было до этого какое-то дело.

Владыка запоздало кивнул Роинэ, чтобы уходил вместе со всеми. Тот подчинился без возражений. Да еще и Аверона прихватил за собой, на пару с Эганарэ и Эвисталле, от которых вообще не было никакого проку.

— Сир? — позволил себе некоторую вольность Ортэ.

— Я останусь, — не оборачиваясь, отозвался ллер Адоррас.

И верно: негоже правителю бежать с поля боя. И совсем уж недостойно владыки спасаться бегством впереди своих подданных. Хотя последние, наверное, сочтут это чудачеством. Но ему не было до них дела — гораздо больше повелителя волновала его верная стража, потому что она, хоть и была ошарашена появлением Создателя, все же не поддалась панике. А теперь плотно сомкнулась вокруг владыки, готовясь защитить его любой ценой.