— Уф, — облегченно выдохнул Тиль, когда каменная преграда развалилась на части, оставив после себя лишь груду искореженных обломков. — Надо же, успел. Таррэн, вы как?

— Дерьмово, — напряженно отозвался вместо друга Элиар. — Если бы малыш не выиграл для нас эти пару минут, спеклись бы. Ты очень вовремя.

— Он слишком силен, — невпопад обронил Таррэн, проверяя собственные резервы. — Мы втроем его едва держим. Резервы наполовину пусты, щиты уже искрятся, и это тогда, когда он всего один! Боюсь, мы себя переоценили.

— Поздно сокрушаться. Да и не стал бы он слушать, ты сам видел: как пришел, сразу «Огнем» швырнул.

— Все равно надо было хотя бы попробовать.

— Ты попробовал, — ядовито напомнил светлый. — И что из этого вышло? Только разозлил его сильнее.

— Я вижу. Но надо что-то делать.

— Уйти не попрощавшись?

— Нет. — Таррэн прикусил губу, силясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь заволокшие зал клубы дыма. Затем покосился на Эланну, на ее шатающегося от осознания их предательства отца и тяжело вздохнул. — Нет, брат. Они не должны страдать из-за нас. Отец, что у тебя?

— Порядок, — через мгновение отозвался Тиль, снова усевшись на импровизированный трон. — Но помочь могу только отсюда: довольно сложно удержать ясень от продолжения. Боюсь опоздать.

— Сколько резервов тебе доступно?

— Почти все. Но их слишком мало, чтобы противостоять дракону на равных. Защитные заклятия на дворце очень слабые, атакующих нет совсем. Чтобы создать свои, мне понадобится время, а времени у нас как раз немного. Как там Бел? Я ничего не чувствую.

— Я тоже, — тихо признался Таррэн. — Стрегон?

— Очень слабо, — хрипло ответил полуэльф, кое-как стряхнув с себя каменную крошку. — Но Бел в порядке: вон как мечи звенят. Надеюсь, прижмет эту ящерицу как следует.

Адоррас незаметно перевел дух — и правда, если шумят, значит, малыш еще живой. Да не просто живой, а сумел-таки увернуться от удара и теперь отчаянно отгоняет врага от друзей. То слева, то справа слышится звон клинков. То дракон шипит, то ругнется кто-то сквозь зубы, то стул опрокинется… Тьма! Да когда же развеется этот дым?! Хоть бы разок взглянуть, что происходит!

— До чего мы дожили, — сокрушенно покачал головой Элиар, ощупывая поврежденный щит и латая в нем дыры. — Стоим тут как дураки и сделать ничего не можем. В заклятии как в паутине: вроде и близко, да лапами влипли, как в самое настоящее дерьмо… а эти пятеро болванов еще и не хотят помогать!

— Мы хотим, мой лорд, — тоскливо вздохнул Таш. — Так хотим, что уже зубы режутся, но приказ…

— К Торку ваш приказ!

— Нельзя, — облизнул прокушенную губу Нэш. — Нас потом без хвостов оставят. А то еще и на вызов нарвемся. Если выживем, конечно.

— Таррэн, как ты их терпишь?!

— Вот так, — следом за перевертышами вздохнул Таррэн. — Сам знаешь, вроде и мой Проклятый лес, да только иногда всей моей власти не хватает, чтобы их угомонить. Эти проглоты ради вожака и на меня не посмотрят. Разве что прибить их, чтоб не наглели?

Элиар помахал ладонью, разгоняя пыль, и фыркнул.

— Из ревности, что ль, прибить хочешь?

— А у меня есть повод?

— Не знаю, не знаю, — подражая интонациям Гончей, буркнул светлый. — Я бы не стерпел. Триста лет они мне нервы портят. Триста лет, гады, силищу копят и помалкивают, что уже давно хмер обгонять научились. А я как не знал Бел по-настоящему, так и до сих пор понятия не имею, что нам ждать от этого малыша.

— Малыша?! — внезапно взвыли впереди, и одновременно с этим что-то загрохотало по полу, как если бы кто-то с силой запустил старой табуреткой в стену. — Ах ты, тухлая отрыжка Торка! Я тебе потом такого «малыша» покажу…

Элиар расплылся в совершенно гнусной улыбке:

— Я же говорил! А ты переживал!

— Дурак, — облегченно перевел дух Таррэн. — Тебя ж потом по стенке размажут. Придумал тоже — Бел «малышом» обозвать.

— Зато мы наверняка знаем, что с ним все в полном порядке. Правда, малыш?!

Перевертыши усмехнулись: рискует ушастый лорд, ой рискует. Белка же вспомнит потом, и одним храмовником повелитель Золотого леса уже не отделается.

— Убью! — внятно пообещали снаружи между надсадным пыхтением и яростным звоном скрещиваемой стали. — Недобиток… белобрысый… щас разделаюсь с этим чешуйчатым…

— Я тебя тоже люблю, — ничуть не расстроился светлый. — Тиль, плети свою защиту. Моя скоро сдохнет, слышишь?

Тирриниэль, сосредоточенно шевелящий губами, только фыркнул.