Волки плавно закружили вокруг дракона, выискивая брешь в его обороне. Тот стоял неподвижно, даже не порываясь уйти под прикрытие стен, как сделал бы любой другой на его месте. Он был уверен в себе. Настолько, что лишь следил за перевертышами краем глаза, а когда решил, что уловил ритм их движений, атаковал сам.

Таррэн беспокойно покосился на отца: Тиль пока держался, хотя, судя по всему, приходилось ему нелегко. Выпущенный драконом «Огонь» успел натворить немало дел. Плохо было другое: поврежденные этим пламенем ветви ясеня восстанавливались медленно, шипы отращивали с трудом, будто им что-то мешало. А сил на это уходило так много, что в ближайшее время он ничем не мог помочь сыну.

— Торк, может, все-таки щитом займешься?! — прошипел Элиар, заставив побратима повернуться. — Думаешь, у нас много времени?! Алиарцы твои давно сбежали, от Тиля проку как от козла молока… Я тут что, один должен за вас работать?!

— Я прячу портал, — шевельнул губами Таррэн. — Лан и Вертэль сейчас там, защиту плетут. Не мешай, а?

Элиар умолк, запоздало сообразив, что такой козырь, как прямой путь на Лиару, давать в руки драконам нельзя. Проще уничтожить, рискуя остаться здесь навсегда, чем дать им возможность сжечь свой дом и близких. Если с этим чешуйчатым гадом не удастся справиться, наверное, так и придется сделать. Или бежать, бросив Эоллар на произвол судьбы и понадеявшись, что крылатые твари, успевшие показать свой взрывной характер, не надумают сорвать зло на своих.

Светлый настороженно покосился на бывшего владыку. Интересно, почему он так долго тянул? И кто тогда послал дракону весточку? Где завелась эта змея? И имеет ли она отношение к тем дирсам, которых выловила Белка?

Кстати о Белке… что-то долго ее нет. Ранена, наверное, иначе давно бы вернулась и надрала холку уроду, который посмел ей напомнить о прошлом. Мордой своей смазливой, «Огнем», глазищами дурацкими, от которых ей всегда было дурно. Даром что Таррэн пять веков ее отогревал — едва этого гада увидела, как стала сама не своя. Никогда таких жутких глаз у нее не видел: как мертвые они стали. Действительно мертвые, пустые. Ни ненависти в них, ни боли, ни страха.

А перевертыши так и кружат вокруг проклятого нелюдя. Стерегут его, как цепные псы, глаз не спускают. Не нападают сами, но и к дыре, где пропал Стрегон, не пускают тоже. То подскочат ближе, то зубами щелкнут, то когтями пол вспашут или прыгнут, старательно делая вид, что метят в голову, а потом стремительно отскакивают и уходят на безопасное расстояние. Но по-настоящему в бой не кидаются. Будто ждут неведомо чего, готовые и упасть, и подпрыгнуть, и цапнуть за локоть. Да и прикрывают друг друга умело: явно не в первый раз.

Когда дракону надоело терпеть огрызающихся хищников, он попытался избавиться от них «Огнем». Бесполезно: отскочили и одним взмахом пушистых хвостов притушили яростное пламя. Тогда он попытался сдвинуться к проему в стене. Снова не вышло: перевертыши мигом сбились в ряд и выразительно оскалились. Он опять отступил на шаг — и они последовали за ним. Все в той же поразительной синхронности. Просто одна команда — мохнатая, клыкастая, разумная.

Досадливо сморщившись, дракон обрушил наружу часть стены вместе с оплетающим ее плющом. Но хорошо разрушил, аккуратно — только чтобы пройти самому. Но тут уже отреагировал Тиль, и остальная стена разошлась в стороны, оставив перевертышам пространство для маневра, так что чужак на самом деле ничего не выиграл. Хотя, оказавшись в саду, пространства для маневра получил не в пример больше, чем в разгромленном зале.

И вот тогда дракон начал злиться.

Сначала у него вспыхнули багровыми огнями глаза. Затем заиграли огненные сполохи на чешуе, срываясь вниз жгучими искрами. Потом раздраженно дернулся красиво вылепленный подбородок, скрытый новым шлемом лишь наполовину. Раздались в ширину и без того немаленькие плечи, а на локтях и коленях прямо из-под брони выдвинулись острые шипы.

Охотники насторожились, а когда дракон сорвался с места, мгновенно рассыпались и заплясали вокруг него так, как в свое время танцевали с вожаком. И это оказалось так завораживающе красиво, что даже Адоррас отвлекся. Хотя подробностей этого странного боя он тоже различить не смог: просто взвился посреди зеленой поляны разноцветный вихрь, сорвал с деревьев густую листву, играючи взрыл плотную землю, заставив ее взлететь на высоту нескольких человеческих ростов. А потом закружил, закружил, закружил… рыжий, черный, серый, золотой. Вот вроде мелькнула чья-то лапа. Вот пронесся мимо пушистый хвост.

Из волчьих глоток вырвался недовольный рык, когда дракон ударил в ответ, но перевертыши и тогда не отступили — кидались на него снова и снова, заставляя вертеться, прыгать и бить в ответ руками, ногами, мечом. А потом били сами — когтями, боками, толкали и фыркали прямо в лицо.

Вот расширенные глаза повелителя успевают запечатлеть мгновенно исчезнувшую картину: рыжий волк, поднырнув под чужой локоть и неестественно изогнувшись, каким-то чудом избегает удара длинного шипа и рвет в ответ зубами броню на чужом плече. Тщетно: прокусить ее не удается. Остается только толкнуть задними лапами на излете, бессильно царапнуть бронированный бок и с досадой упасть у врага за спиной. С тем чтобы мгновенно развернуться и, отыскав крохотную щелочку в безупречно сплетенной защите дракона, попытаться снова.

Вот еще картинка: двое золотистых зверей с двух сторон пробуют достать верткого противника. Один успел цапнуть широкой пастью предплечье и впился в острый шип на локте, повиснув на нем всем телом и яростно пытаясь отломить опасную колючку. Толчок… рывок мощной шеи, отвратительный хруст… и под недовольное ворчание дракона ему это удается. За мгновение до того, как еще один такой же шип едва не воткнулся ему в бок. Одновременно с этим второй зверь с таким же неистовым упорством пробует повторить этот трюк с другой рукой, но промахивается, и дракон с легкостью отбрасывает от себя первого зверя. Лишь для того, чтобы попасть под сдвоенный удар второй пары волков.