— Это… имеет отношение к тому, что происходит сейчас? — с замиранием сердца спросила владычица. — То, что из-за нашей оплошности ваш сын задержался, а разум Траш оказался слишком силен? Могло ли это повлиять на решение Бел?

Эльф только вздохнул:

— Мне бы хотелось думать, что нет. Но когда Бел не хочет, чтобы его нашли, это никому не под силу.

— Даже вам?

Тирриниэль наконец повернул голову и внимательно посмотрел на обеспокоенную эльфийку.

— Да, леди. Я не всесилен.

— Что же теперь? — Ее голос опустился до тревожного шепота.

— Будем ждать. И надеяться на то, что Бел, как всегда, остынет.

— А позвать его как-то нельзя? — нерешительно поинтересовалась она. — Ведь были же узы…

Тирриниэль усмехнулся:

— Теперь их нет. Я же сказал, когда малыш не хочет быть найденным, никто не сумеет его отыскать. Что же касается уз, то он научился с ними работать еще тогда, когда Таррэн его знать не знал и понятия не имел, что малыш существует. Со временем же Бел отточил свои умения так, что теперь, пожалуй, ни в чем не уступит даже мне. А кое в чем, возможно, и превзойдет.

— Неужели ничего нельзя сделать? Я ведь вижу, как Таррэну трудно: у него каждый день глаза горят, как у пересмешника. Все время кажется, что еще немного и он просто сгорит!

— Вы правы, — неохотно кивнул Тиль. — Бел — единственное существо, которое умеет сдерживать моего сына, когда это необходимо. А Таррэн, как ни странно, единственный, для кого малыш это делает. Так уж они живут. Такими их создали. Иногда мне кажется, что, если бы не Бел, мой род исчез бы с Лиары целиком, и это — очень трудное знание, леди. Трудное даже для меня, несмотря на то что Бел оживил и мою душу.

Владычица изумленно дрогнула:

— Вам трудно?

— Безумно, — неслышно согласился владыка. — В каком-то смысле способности Бел — это моя заслуга и мое же горе. Усилия, которые для этого потребовались, оказались не соизмеримы с результатом. А то, что малышу пришлось перенести, я никогда не забуду. Но смотреть на него и каждый день думать, что ничего этого могло не быть, невыносимо. Сомнений так много, что они готовы разорвать мою душу. И никому не знакомому с магией рун не постичь глубины того, что останется навсегда похороненным в наших с ним воспоминаниях.

Эланна прикусила губу.

— Магия рун — это исконно магия Создателей.

— Это и наша магия тоже.

— Да, — кивнула она. — С некоторых пор.

— Вы не одобряете нас за это? — неестественно ровно уточнил эльф.

— Не знаю, — после томительной паузы отозвалась владычица. — Я еще не слишком хорошо понимаю причины.

— Имеете в виду наше «предательство»? — мягко спросил Тиль, краешком глаза следя за собеседницей, и Эланна, словно почувствовав это, поспешила отвернуться.

— Не ваше, ллер. Просто прошлое.

Тирриниэль понимающе кивнул:

— Я слышал вашего летописца, в его изложении прошлое выглядит довольно неприглядно. Но я склонен с ним согласиться, что наша сила, включая рунную магию, была получена от Создателей — для этого есть все предпосылки: «Огонь жизни», его неожиданная для Алиары мощь, наша общая ярость, которую порой нелегко держать в узде…

— Создатели были вспыльчивыми существами, — неохотно согласилась владычица. — Однако их сила, отданная в руки ушедших, привела к катастрофе.

— Вы о войне?

— И о ней тоже. Говорят, когда ушедшие… а тогда их называли просто Ищущие… изменились…

Тиль болезненно поморщился.

— Они созвали совет старейшин, чтобы предстать перед владыкой и показать новые умения. Владыка ответил, что в силе Создателей слишком много непознанного и той ярости, которой не противостоит такая же могучая сила созидания. Поэтому было бы опрометчиво использовать ее, не умея контролировать.

Владыка Темного леса нахмурился.

— Иными словами, им отказали?

— Да, — ровно отозвалась Эланна. — И это было мудрое решение, потому что вмешиваться в естественный ход вещей — неправильно. Ищущие получили силу от Создателей — это верно. Но как это случилось, никто из нас доподлинно не знает. Сами они утверждали, что это был дар, однако то, что произошло впоследствии, заставляет сомневаться в правдивости этих слов. Более того, Создатели во всеуслышание заявили, что обряд был проведен без ведома и согласия стаи. Без благословения Матери. Именно поэтому было принято решение о вашем изгнании… но это случилось немного позже. Когда же закончился первый совет и было решено, что больше никто из нас не коснется этого сомнительного дара, отступники пришли в ярость. А потом мы воочию увидели, как сильно они изменились и как пагубно сказалась на их разуме дарованная сила. Мой дед, который правил Алиарой в то время, именно так и заявил, за что был обвинен главой рода Ираэль в трусости.