– А мне и подавно. Я там никого не знаю, – тут же согласилась Алиса.

– Э-эх, а надо, к сожалению, – вздохнул я. – Ну что, выдвигаемся?

Я заметил, что ради случая она сделала маникюр. Из украшений на ней были маленькие золотыё серёжки, цепочка с подвеской в виде знака зодиака Весы и такой же тонкий браслет. Для такого платья скудновато, но, по-видимому, это всё, что у неё есть. Решил, что надо это срочно исправить, и заехал по пути в торговый центр.

Мне приглянулось тоненькое изящное колье с рубином и такие же серьги, удлинённые, в самый раз для открытой шеи. Подходящего браслета не оказалось, а искать не было времени, поэтому решил ограничиться тем, что есть.

Я часто дарил женщинам украшения, в основном, на прощанье. Своего рода откуп. Они с самого начала понимали, что к чему, поэтому принимали подарки с благодарностью, а меня отпускали с миром. Не все, конечно, были и такие, что готовы вцепиться в богатого парня и не выпускать из своих рук. Даже пытались истерики устраивать, но быстро соображали, что могут вообще ни с чем остаться, и соглашались на утешительный приз.

уселся в машину и попросил Алису закрыть глаза.

– Зачем это? – спросила она.

– Просто закрой и не шевелись.

Она подчинилась. Я легонько провёл кончиками пальцев по её руке от запястья к локтю и выше, обвёл ключицу, другую, затем шею, коснулся ушка. Синичка замерла от моей ласки, дыхание стало чаще и глубже. Грудь, приподнятая корсетом, была так близко от моих глаз и губ, что я побоялся и в самом деле не доехать до намеченного мероприятия. Осторожно расстегнул её цепочку и спрятал к себе в карман.

– Верни на место! – шутливо-строго потребовала она, но я в ответ снял с неё серьги и положил в её клатч.

– Вань, второй раз я причёску не смогу сделать, – предупредила Алиса. Я огорчённо вздохнул, шепнул: «Так и быть», – и начал ловко «возвращать» украшения на их законные места.

– Всё, вернул, – сообщил я, предвкушая, как загорятся её глаза, когда она увидит, как драгоценности сочетаются с её платьем, причёской, лицом. – Открывай.

Я ожидал чего угодно, только не застывшего побледневшего лица девушки.

– Что это? – ледяным голосом спросила Алиса.

– Рубины, – объяснил я, не до конца понимая её реакцию.

– Мне из машины выйти сейчас или этот вечер я ещё должна отработать?

Я не понял, что за хрень она несёт!

– Алис, это подарок. Они отлично подходят к твоему платью.

– Надо же! – язвительно хохотнула она. – Как я прогадала с платьем! К другому бы, глядишь, и бриллианты пошли!

Она быстро вынула из ушей серёжки, сняла колье и небрежно швырнула их мне на колени.

– А я ведь поверила, что ты любишь… – с этими словами Алиса выскочила из салона и хлопнула дверью так, как, наверное, её отец не хлопает в своём тракторе.

Я смотрел вслед любимой девушке, не понимая, что сделал не так. Слова о том, что драгоценности не достаточно дорогие, совершенно не вязались с образом моей ласковой, бескорыстной трудяжки. Она не позволяла мне покупать ей одежду, даже обещанные взамен разорванных шорты. Чего она взбеленилась?!

За два месяца, что мы встречаемся, это первый подарок – уровень мероприятия обязывает. И я не могу его пропустить, и явиться один не могу. А Алиса уже пересекла парковку и поймала такси. Да и разборки могут затянуться надолго. Ладно, разберёмся потом, а сейчас мне надо срочно найти себе попутчицу на этот вечер.

Глава 26

Не верила! До последнего не верила! Дура! Думала, любит! Думала, судьба! Растеклась, как мороженка по тарелочке: хочешь – слижи, не хочешь – смой в канализацию. И смыл!

Ведь предупреждала сама себя: не верь, скоро наиграется. Держалась отстранённо, не позволяла влезть в душу. А он просочился, обезоружил своей заботой, лаской, ранимостью. И – сдалась, раскрылась, обнажила все болевые точки.

И ведь никуда не денусь теперь: за разрыв контракта при несданном объекте такая неустойка прописана, что я и за десять лет не расплачусь. Да и кто возьмёт безответственного сотрудника, который слился в разгар работы!

Сама виновата: ведь по всему этажу шептались, что «эта» не в его вкусе. А Маргарита, специалист по закупкам стройматериалов, прямо мне это заявила. Тогда я решила: змея, завистница. Теперь понимаю, что это единственный человек, который осмелился сказать правду не бывшей подружке, а действующей фаворитке. Это ценить надо!

– Ох, девочка ты моя наивная! – пропела она сочувствующим тоном. – Наслаждайся пока, но близко к сердцу не бери. У него ещё ни одна больше недели не задержалась.

– Мы полтора месяца вместе, – возразила я самоуверенно.