– А она не актриса по образованию? – вспомнила я Любино выступление.

– Психолог.

– Ну, это всё объясняет.

Мы не выдержали и расхохотались, уже не нервно, а с облегчением и надеждой на счастливый исход.

Распрощавшись с Матвеем, я поднялась в квартиру. Ника была уже дома.

– Что-то я не поняла: то на «Мерседесе» тебя доставляют, то на «Тойоте»! – налетела подруга прямо с порога. – Ты, мать, в разнос пошла?

– Вроде того, – буркнула я.

– Ну наконец-то!

Возмутиться по поводу её замечания я не успела, потому что в эту секунду раздался звонок в дверь. Да нет, не звонок – сирена! Потому что трезвонили без остановки и так требовательно, что Ника чуть тапки по дороге не растеряла, пока бежала к двери. «Что за идиотина там надрывается!» – это облагороженный вариант её попутных слов.

Потом наступила тишина. Я уже подумала, что подругу инопланетяне украли, и поднялась с кресла искать, но в комнате появился не кто иной как мой драгоценный работодатель собственной персоной.

Видеть его просто невыносимо. И вообще, вся эта ситуация какая-то ненормальная. Двое выходных мы отрывались у него дома так, будто хотели надышаться перед смертью. Две рабочих недели я добросовестно трудилась в его фирме, а он был моим строгим и недосягаемым боссом. Кто мы друг другу – непонятно. Единственный вариант, который приходит в голову, звучит пошло и никак не соответствует тем чувствам, которые я испытываю к этому человеку. Он восхищает меня как руководитель и сводит с ума как мужчина. И я не знаю, зачем ему понадобилась я, неумеха и в архитектуре, и в постели. Может, человеку просто нравится роль наставника?

Дорогие мои читатели! Спасибо за сердечки и комментарии. Каждый ваш знак внимания греет душу и помогает работать.

Глава 22

А Ника у неё понятливая: сразу за хлебом помчалась в пекарню, что в центре города. Настоящая подруга! Нам с Синичкой давно пора поговорить, а то или работаем, или трахаемся. Конечно, и то и другое с ней делать – одно удовольствие. Она такая понятливая ученица!

Но вот с чего начать серьёзный разговор? Как объяснить ей, что сам не понимаю, что со мной происходит? Что до чёртиков боюсь того почти забытого чувства, когда дышать без неё трудно, а при ней – забываешь. Стою, как дурак, в двери кухни. И она вскочила с кресла и молчит. Не ожидала?

Подхожу молча и прижимаю её к себе обеими руками. Она никак не реагирует. За плечи отстраняю её от себя и смотрю в лицо:

– Мне Люба всё рассказала. Не переживай.

– А должна? – как-то вкрадчиво спрашивает она.

– Не знаю, – я даже растерялся и опустил руки.

– Послушай, Иван…(Ой-ё-ёй! Мне больше нравится «Ва-аня») Ты действительно думаешь, что я до тебя жила в лесу и общалась только с природой? Серьёзно?

– Да нет…

– Тогда с чего ты взял, что у меня никогда не было парня?

– Знаю, – ну, уж на этот вопрос я отвечу точно.

– Ты имеешь в виду, что ты у меня первый мужчина, я правильно поняла?

– Я ЗНАЮ, что я у тебя первый.

– А ты знаешь, сколько мне лет?

Я киваю, не понимая, к чему она ведёт. Но подозреваю, что её вывод мне не понравится.

– То есть, по-твоему, получается, что я, дожив до двадцати трёх лет девственницей, попробовала секса и сразу же начала прыгать из одной постели в другую, менять мужиков?

– Я ничего подобного не говорил и не думал даже! – испугался я. Да-да, испугался: кто знает, что придумает женщина в гневе. А моя Синичка, похоже, не просто в гневе, а в ярости. И сейчас она обрушит её на меня.

– Тогда почему ты умчался из офиса, как в ж… ужаленный?! Что случилось? Ты о чём подумал?

– Да ни о чём я не успел подумать! Услышал про вашу ночь и взбесился. Я же не знал, что это случилось пять лет назад и что у вас тогда ничего не было.

– А если бы было? Что тогда?

– Не знаю, – честно признаюсь я. – У меня давно не было отношений. Я не знаю, как вести себя со своей девушкой. В последние семь лет у меня были только мимолётные связи. С женщинами, которым я ничего не должен.

– Как удобно! – ехидничает она.

– Как безопасно! – перебиваю я. – Когда у тебя столько денег, никогда в точности не знаешь, что от тебя человеку нужно, неважно: мужчине или женщине.

– В таком случае я не хочу, чтобы у меня когда-нибудь появились ТАКИЕ деньги. Которые не позволяют ни дружить, ни любить! – категорично заявляет Алиса и усаживается обратно в кресло. – Мы с Никой шесть лет прожили в одной комнате в общаге. Неделями сидели на макаронах, одеждой обменивались, чтоб было хоть какое-то разнообразие. Да у нас до сих пор даже зонтик один на двоих, зато огромный, чтоб вдвоём под него помещаться. И ни одной из нас ни разу в голову не пришло, что другая её использует. Мы подрабатывали по вечерам и в выходные и складывали деньги в одну коробку, но никто не запоминал, кто сколько положил и сколько взял. А сентябрь после Димкиной аварии мы с ней у меня в деревне жили, вместе хозяйством занимались, а потом долги по семинарам отрабатывали. Ради тебя кто-то бросит всё? Или ты ради кого-то?