Я кивнула – звучало логично, да… Но…

– А ты говорил, – начала я метров через сто, – что никогда не пользовался порталом. Правда? Ты сегодня очень сноровисто его… м-м-м… включил.

– Госпожа, – вздохнул Стивен. – Что случилось? Вы как будто меня в чем-то подозреваете.

В чем-то я его действительно подозревала – очень уж резко он менялся сегодня, от уверенного в себе проводника до легкомысленного деревенского парнишки. Не такая уж я дура, чтобы не сообразить: что-то тут нечисто. Понять бы что.

– Да нет, просто… Так ты мне соврал про телепорт, да?

Стивен со вздохом покачал головой.

– Все знают, как пользоваться телепортом, госпожа, даже дети. К вам память так и не вернулась, да? Давайте в Вайнцеме снова к лекарю сходим?

И без перехода принялся рассуждать о лекарях: дескать, цены задрали, совет их никак не контролируется даже королями, а что уж о бедных мэрах говорить. Платишь им платишь, а толку ноль. Даже магию некоторые из врачей отвергают! А все потому, что волшебники тоже цены задрали, и здесь Стивен (нервно покосившись на меня) был на стороне магов, потому что эти хоть что-то полезное для людей делают… Ой, простите, госпожа, много чего полезного делают! А лекари даже память человеку вернуть не могут! А, поди, деньги-то назад не отдадут…

Я не считала поглаживание хрустального шара оплатой, если, конечно, это не местная замена карточкам и банкомату, да и не была мне вся эта болтовня сейчас интересна. Я все ждала, когда же Стивен замолчит или задыхаться на худой конец начнет? Он же говорил и говорил, без умолку!

Не дождалась. Этот парень хуже некоторых девчонок, честное слово! Из него слова вылетают со скоростью пулемета. Замолчал Стивен только когда понял, что рядом меня уже нет – я остановилась и осматривалась, думая, что ни лес у горизонта не придвинулся, ни луг кончаться не желает. Зачарованный он, что ли?

– Госпожа?

– А далеко до этого… как его… Вайнцема?

Стивен тоже огляделся.

– Прилично, госпожа. Вы устали? Хотите отдохнуть? Я обед вам взял.

Я кивнула. Устала – не то слово! И голову напекло.

Стивен тонко улыбнулся, когда я надела капюшон, постелил на траву свой плащ и начал вытаскивать из мешка то, что никак не могло там поместиться: мясной пирог, ягоду (малину, смородину и крыжовник), салат в чашке, фляги с травяным отваром (на чай похоже не было). Одну протянул мне.

– Попейте, госпожа, вам сразу станет легче. Вы, наверное, раньше только порталами пользовались. Не пешком же вам было ходить… Это я привычный.

Не отпуская сонного Вильку, я глотнула отвар. Он был мятным, и голова после него стала тяжелая – сил нет.

– Стивен? А что ты… мне дал?

Парень улыбнулся и склонился надо мной.

– Спите, госпожа. Вам приснятся хорошие сны… – его голос убаюкивал так же, как и трель кузнечиков. – Спите…

– Что?..

Он мягко толкнул меня, и я, зевая, улеглась на траву, положив под голову руку. Глаза слипались, ветер надо мной, теплый и ароматный, покачивал головки цветов…

Стивен нагнулся и осторожно потянул сонного Вильгельма из-под моей руки.

– Что ты… делаешь?.. – еле ворочая языком, пробормотала я.

– Спите, госпожа. Спите. Еды вам на первое время хватит, а потом, может, и наткнетесь на кого-нибудь. – Он усмехнулся, недобро так.

– Я… Виль… ка… Стой…

Последнее, что я видела: как Стивен, поудобнее устроив спящего кота у себя на груди, бросил на меня довольный взгляд, отвернулся и пошел дальше по лугу. Я попыталась встать, позвать его хотя бы, но сил не осталось совсем. Тогда я провалилась в сон.

А когда очнулась, картина мне предстала настолько неправдоподобная, что я тут же зажмурилась, отсчитала до десяти (три раза спросонья начинала), а потом еще пару раз себя ущипнула. Не помогло: ничего не поменялось.

Был вечер, и посреди васильков с ромашками горел костер. Точнее, над васильками и ромашками. В воздухе. Жуть!

Костер горел весело, потрескивал, рядом с ним на задних лапах стоял Вильгельм и вид имел воинственный. Был он снова рыжий. Хм, а мне правда это не снится? Или краска такая нестойкая? Просили же в гостинице самую-самую, чтобы точно не смылась.

Слева от Вильгельма сидел Стивен, связанный. Он был занят: дергался, закатывал глаза и стонал. Вильгельм смотрел на него довольно и хлопал лапами, как я бы хлопала в ладоши. После каждого такого хлопка, мягкого, неслышного, Стивен начинал извиваться и всячески показывать, что ему больно. Вильгельма это не останавливало – он все хлопал и хлопал.

Со сна я плохо соображала, меня не удивила даже явная связь между хлопками и странным поведением Стивена, но то, что последнему больно, я поняла. И что Вильгельм его мучает – тоже.