Язык слушался плохо, но я кое-как прохрипела:

– Вилька, оставь его!

Вильгельм надменно посмотрел на меня и снова хлопнул лапками. Стивен взвыл.

– Вилька! Я кому сказала?

Кот громко насмешливо фыркнул. Полагаю, веди он себя повежливее, я бы еще долго валялась и вяло требовала, чтобы он это прекратил. Потом могла бы задаться вопросом, а все ли в порядке со мной: уж больно снова похоже на бред.

Но кот надо мной смеялся. Кот, черт побери!

Я вскочила и, не обращая внимания на красных мошек перед глазами, схватила кота за задние лапы. Подняла в воздух и принялась качать.

Вилька сначала остолбенел, потом извернулся и попытался меня поцарапать. Я перехватила его за шкирку. Тогда кот набрал побольше воздуха, открыл рот и:

– Мья-а-а-а-а!

– Я сказала! – качнуть кота. – Оставь его! – снова качнуть. – В покое!

Кот заткнулся – наверное, вниз головой орать ему было неудобно. А Стивен наконец-то перестал выгибаться и тоже замолчал.

Я уронила кота. Он упал на все четыре лапы, встряхнулся и ошеломленно посмотрел на меня. Я щелкнула его по носу, черному и мокрому.

– Не смей! На меня. Фыркать. Ясно?

Кот моргнул и совершенно по-человечески кивнул. Потом глянул на Стивена – тот снова застонал.

– Вильгельм! Я кому сказала?!

Кот вздохнул, покосился на меня, мол, иди ты, и отвернулся к костру. Стивен успокоился.

– Что вообще происходит?

Кот не ответил: он принялся сосредоточенно вылизываться. Стивен пытался отдышаться. Я смотрела на них обоих: один, связанный, валяется на траве в позе, больше подходящей для йоги; другой демонстративно занят моционом.

Веревки, костер в воздухе, стоны Стивена, которые резко прекратились, стоило мне с котом «поговорить»…

– Постой-ка… ты – маг?

Кот тяжело вздохнул и снова посмотрел на меня как на дуру.

– Вы специально выбирали непроходимую идиотку, чтобы вас сопровождать? – прохрипел тем временем Стивен. – Где только нашли такую?

Меня бросило в жар, особенно когда кот зауркал так, что было понятно: смеется. Да эти двое надо мной издеваются!

– Виль, а иди сюда?

Кот, конечно, не шелохнулся, зато хрипло засмеялся Стивен. Правда, быстро закашлялся.

Ну что ж…

Я сцапала кота, который тут же принялся лезть и вырываться, посадила на колени и принялась наглаживать.

– Ах ты мой хороший, пушистенький мой, миленький, душенька, пусечка…

Стивен хохотал в голос, а кот, поняв, что не вырвется, попытался снова меня исцарапать. Говорят, все кошатники этому быстро учатся: как схватить «пусечку» за лапы, чтобы его «миленькие» когти до тебя не дотянулись. Я не кошатник, но уже научилась.

Последним средством кот попытался орать – снова очень похоже на сирену. Тут даже Стивена проняло, и он уже минут через пять хрипел, умудряясь перекрикивать Вильгельма:

– Хватит! Отпусти его! Заставь замолчать!

Никогда не сидел человек с маленькими детьми, сразу видно.

– Да? А кто тут идиотка?

– Мья-а-а-а-а!

– Прости!

– Мья-а-а-а-а!

– А недавно госпожой была.

– Мья-а-а-а-а!

– Умоляю, госпожа!

– Мья-а-а-а-а!

– То-то же. Вилька, не заткнешься, я тебя еще и расцелую.

Кот захлебнулся воем и замер, кося на меня зеленым левым глазом, в котором легко читался ужас.

Стивен неприлично выругался – я мало что поняла, но по интонации было ясно, что не комплименты мне говорит.

Я улыбнулась.

– А кто теперь мне расскажет, что происходит?

Стивен снова выругался, правда, на этот раз короче.

– Мьяу-я-яу-мья-я-а-у! – завелся кот, которого теперь трясло.

– Отпусти, у него сейчас припадок будет, – хрипло посоветовал Стивен.

Я удивленно посмотрела на Вильгельма. Он продолжал мяукать, но так, как больной человек себе под нос бормочет. Кажется, кота я довела. Или сломала?

– Серьезно, Вика, отпусти. Ты не видела магов в припадке? – торопливо продолжил Стивен. – Особенно сильных? Тут сейчас такое начнется!

Звучало убедительно, хоть по смыслу и напоминало чепуху. Какие маги, какие сильные, при чем тут кот?

Но руки я все-таки разжала. Вильгельм бухнулся в траву, тут же подскочил на все четыре лапы и припустил по полю подальше от меня.

– Кажется, больше ты его не охраняешь, – заметил Стивен.

Странно, что он не просит себя развязать. Как он вообще… в таком положении оказался? Вилька его магией, что ли? Зачем? Из чистой кошачьей вредности? Он мог.

– Да ладно, к ужину вернется. Там в твоей сумке вроде что-то вкусненькое было.