Августовской иконы сиянье

один старый казак сохранил

ветры осени вновь возвращали

в дом родителей, к пасмурности,

в край Смоленских туманных пейзажей,

перелесков, лугов и лощин

здешний климат они всё ругали,

не приемля прохладу, дожди,

свою жаркую степь вспоминая,

годы счастья их молодости

дома фортепиано звучало,

навевая мотивы сюит,

музыкальная школа внимала

красоту её юной души

звуки классики с детства впитала,

что дарили ей в нотах творцы,

Римский-Корсаков, Шуберт, Вивальди,

Моцарт, Мусоргский, Бах, Дебюсси

побывала в «Артеке» наградой,

где прибои, «зарницы», костры,

у громадной спины Аю-Дага,

что шептала легенды свои

всей семьёй на югах отдыхали,

открывал свои прелести Крым,

а потом берег Сочи и Гагры

красоту их пейзажей дарил

переезды терзали годами

за отцом по скитаньям семьи,

сколько школ со слезами меняла,

педагогов и классов своих

всю Смоленщину видела с братом,

шесть райцентров менялись в пыли,

живописные сельские дали,

перелески туманных долин

все районы из самых отсталых

в число лучших отец выводил,

их приезжие не узнавали,

видя новые облики их

Смоленск Велиж и Ельня сменяли,

после Глинка в чащобах глухих,

а потом занесло их на запад -

Монастырщины маленькой лик

всей семьёй были там в Новоспасском,

фестиваль музыкальный почтив,

она видела Флёново краски

и музей славных Тенишевых

возрождал место русское папа,

собирая строителей клин,

вдохновлял снова жизнь в Новоспасском,

где до этого был лишь пустырь

осень сельскую глушь открывала

на полях бесконечных льняных,

на болотах, брусничных полянах,

у туманных картофельных нив

она знала, что имя ей дали

непростое, где пламень горит,

быть отныне всю жизнь ей Горящей,

воплощая порывы души

с юных лет вошла в мир одеяний

приходивший с журнальных страниц,

где подшитые выкройки мама

расстилала, чтоб модное сшить

мама ситцы всегда оставляла

Лене, чтобы всё нужное сшить,

та сама управлялась с лекалом,

превращая ткань в платья свои

вечерами платки вышивала,

нанизая в них красную нить,

к платьям воротнички пришивала

вологодские из кружевных

себе шапочки, блузки вязала,

шерстяную используя нить

и в «трубе» головной щеголяла

крупной вязки в морозы зимы

Лену вечно тянуло к экрану,

если были там сцены портных,

всё смотрела как как мерки снимают

и творят все задумки свои

но всех больше звало рисованье,

акварели и карандаши

и само собой всё получалось,

хотя вовсе никто не учил

нигде не было школ рисованья,

куда ей так хотелось ходить,

жизнь в глубинке красоты пейзажей

даровала, будя её кисть

здесь сказался врождённый характер

– достигать в каждом деле вершин,

быть во всём вдохновенно Горящей,

труд, талант и упорство сложив

время бурное восьмидесятых

привносило в их дом колорит,

обожала она итальянцев,

что звучали с пластинок простых

пел Кутуньо, Ромина с Альбано,

Тоцци, Фольи и много Сабрин,

«Рикки-Повери» и Челентано,

погружая в мечты о любви

был поклонник из школьных романов,

не скрывавший ей чувства свои,

пел солистом в их школьном ансамбле,

вечера дискотечные вил

времена Перестройки настали,

началась необычная жизнь,

появились в их доме журналы,