– Дочка, а ты что здесь мокнешь?

– А ты уже все? – Оля подняла глаза на отца.

– Все, – слегка кивнул головой он.

– Как все прошло?

– Нормально.

– Что сказал врач? Какое заключение? Какие лекарства? Или лекарства не нужны? – Оля засыпала отца вопросами, а он лишь немного смущенно улыбался, а потом сказал, взяв ее за плечи:

– Все в порядке, дочка. Я разберусь сам.

– Хорошо. Тебя подвезти в редакцию?

– Нет-нет, я сам, у меня еще… дела. А ты давай быстро в машину, не мокни под дождем. Тебе на работу надо, я же знаю.

Она проводила взглядом отцовскую спину. Он старался идти бодро и уверенно. Оля смотрела на эту спину, и сердце сжималось. И щемило.

На работу надо, да. И шефу перезвонить обещала. Что он хочет узнать?

Когда отец скрылся из виду, Оля решила вернуться сюда к концу рабочего дня.

– Денис Валентинович, это Мария.

Дэн усмехнулся сам себе. То, что на аппарате отображался номер приемной, не останавливало секретаршу главного врача от кокетливого приветствия.

– Здравствуй, Маша, радость наша. Все ли благополучно в доме?

– Здравствуйте, – хихикнула секретарь. – Все хорошо, спасибо. Вас вызывает Георгий Михайлович.

– А я-то надеялся, что ты с благой вестью, – демонстративно вздохнул Денис.

Маша еще раз хихикнула. А потом враз посерьезнела. И отчеканила:

– Срочно.

Срочно он начмеду понадобился, надо же. Не к добру.

К добру было лишь то, что прием завершен. Денис запер дверь и направился на административный этаж. На сегодня он в поликлинике закончил, осталось еще раз заглянуть в отделение.

В приемной помимо секретаря обнаружился хлипкий паренек, сиротливо приютившийся на краю дивана для посетителей.

Дэн кивнул Маше, покосился на дверь, из-за которой доносились громовые раскаты баса главного, и свернул налево, к кабинету начмеда.

– Приветствую, Денис Валентинович, – встал на его появление Смоленцев, радостно поблескивая очками и протягивая руку для пожатия. – Кофе будешь?

– О, даже кофе предлагают, – Денис пожал протянутую ладонь. – Дело плохо.

– Ну что ты такой пессимист, – хмыкнул начмед, садясь на свое место. – Может, я тебе подарок хочу сделать?

– Внимаю с восторгом и трепетом, – Дэн заложил ногу за ногу.

– Денис… – вздохнул Георгий Михайлович, привычным движением растер запястья. И сразу взял быка за рога: – Возьми интерна, а?

– Так я и знал!

– Ну раз знал – возьмешь?

– Мы же договаривались: я работаю один, без медсестры, все делаю сам, ставку вы делите, как вам удобно, – Денис с внешним спокойствием выкладывал свои аргументы. – В ответ вы не нагружаете меня интернами и прочей самодеятельностью. Было такое дело?

– Ну тебе же самому будет проще с помощником!

– Я работаю один, – произнес Денис медленно. Акцентируя паузы между словами.

– Денис… – начмед вздохнул и, решив не тратить напрасно времени, произнес: – Это не просто интерн. За него просили.

Дэн выдал Смоленцеву самый укоризненный взгляд, на который был способен.

– Он внук Паулины Леонтьевны! – принялся оправдываться Георгий Михайлович.

Денис наморщил лоб и память.

– Бывшая начальница департамента?

– Угу.

– Так ее же… лет десять назад… проводили на почетную пенсию. С большим трудом и не с первой попытки, насколько я помню.

– Одиннадцать, – поправил Смоленцев.

– Ну и какая вам теперь с нее корысть? – Денис поерзал в кресле, подергал плечами. Хондроз уже третью неделю вольготно гулял по всей спине и нынче обосновался в грудном отделе. Надо идти сдаваться Рудику.

– А что, должна быть корысть? – вяло огрызнулся начмед.

Дэн в ответ лишь фыркнул, а Смоленцев вздохнул обреченно.

– Она нам столько добра сделала, когда была в должности. Очень много помогала, Денис, понимаешь?

– Ну, теперь-то она давно уже мирная пенсионерка, а не грозный чиновник. Помощи от нее никакой.

– А тебя добро помнить не учили?

– Меня лично в медакадемии другому учили, – Дэн зевнул, деликатно прикрыв рот. – А про добро что-то не припомню. Это на каком курсе давали? Может, я в тот семестр прогуливал много.

– Вот что ты такой противный, а?! – не выдержал начмед. – Невозможно с тобой договориться!