– А котлетки еще горячие, так что быстро мой руки и к столу.

– Сейчас, только костюм сниму, – ответила Оля из детской. Никита лежал на кровати и играл в роботов.

– Привет, – сказала Оля сыну.

– Ага, – ответил сын.

Она постояла некоторое время в проеме двери, любуясь на лохматую макушку, а потом пошла переодеваться.

Котлеты и правда были еще теплыми, когда Оля села за стол, и очень вкусными.

– Изольда Васильевна, я завтра денег оставлю, у вас, наверное, на расходы уже ничего не осталось. Никиту постричь надо.

– Сделаем, Оленька, и еще им по школе сказали купить какую-то рабочую тетрадь в интернете, я все записала, вот, – женщина протянула записку.

– Спасибо, я сегодня вечером закажу.

Через полчаса Оля закрыла за Изольдой Васильевной дверь квартиры и снова зашла в детскую, села на край кровати.

– Мам, а тебе какой робот нравится больше: синий или красный?

– Никита, я в них не сильно разбираюсь.

– А ты просто внимательно посмотри и скажи.

Оля вздохнула. Роботы-конструкторы для нее все были на одно лицо.

– Красный, – сказала она.

– А почему?

– Потому что у него молния красивая на руке.

– Мне тоже больше нравится красный.

Часы показывали начало двенадцатого ночи, и большинство окон дома напротив были уже темными. Оля пила на кухне чай. Никита давно спал, прослушав очередную главу сказочной повести про отважных викингов, а ей не спалось.

Какой нервный и бестолковый день. И отец ничего ей так и не рассказал. Оно и понятно: проблема очень деликатная, и, конечно, он стесняется, но все же… Да, на часах позднее время. Однако Оля знала, что Геннадий Игоревич – сова и никогда не ложится раньше часа ночи, поэтому решилась и позвонила:

– Привет, папа. Не разбудила?

[4]

Бесперспективность наречения интерна по отчеству Денис осознал очень быстро. На второй же день «Евгеньевич» от «Антона» отпал как хвост от удирающей ящерицы. Ну какой, в самом деле, этот щуплый и вихрастый пацан – Антон Евгеньевич? Никакой. Это стало совершенно очевидно, когда новый обитатель освоился в кабинете Дэна и со своим местом в нем.

О том, что интерн освоился, сообщили вопросы, которые парень спустя несколько дней все-таки решился задать. До этого он лишь косился на экспонаты коллекции Дэна, старательно пряча удивление и делая вид, что все так и должно быть. А потом не утерпел.

– А это… какой материал? – вопрос был нейтральным и по смыслу, и по тону, но снедавшее Антона любопытство в нем звучало совершенно явно.

– Оникс. И его зовут Анатолий.

– У него еще и имя есть?! – Малин ошарашенно уставился на искусно выточенный из бледно-желтого с коричневыми и зелеными вкраплениями камня фаллос в натуральную величину и в «боевом» положении.

– Ну надо же их как-то различать, – невозмутимо ответил Денис, стягивая халат с плеч.

– А… а зачем вам столько? – задал интерн вопрос, который его больше всего интересовал.

– Все, что нажито непосильным трудом! – Дэн достал из шкафа верхнюю одежду. – И куртки замшевых – три!

Представитель другого поколения то ли цитату не узнал, то ли в контекст разговора поместить не смог. И Денис смилостивился до объяснений.

– Подарки и подношения от благодарных чудесно исцеленных пациентов. Которые после визитов ко мне смогли ходить, говорить и делать другие вещи. Другими частями тела. Вот этими как раз, – кивнул на Николая, который кроме как на стол никуда не поместился.

– Ого, – Антон почтительно присвистнул. И добавил задумчиво: – Интересно, а у других врачей тоже такие… благодарные пациенты? У гинекологов, например?

– Это вряд ли, – Денис протянул Малину его куртку и закрыл шкаф. – У меня сокурсница – акушер-гинеколог, заведует женской консультацией. Бывал как-то по случаю у нее в кабинете, там сплошные аисты и капуста. Все прилично. Это только мне такой гешефт. За все грехи мои.

– А что, так много нагрешили? – спросил Антон с улыбкой. И она быстро исчезла, когда интерн осознал, что задал шефу слишком личный вопрос.

– Видимо, достаточно, – спокойно ответил Денис. И неожиданно для себя спросил: – Тося, до метро добросить?

– Если нетрудно! – обрадованный Малин стал спешно надевать куртку.

– Нетрудно. Не на себе же тебя потащу.

Собственную не свойственную благотворительность Денис объяснил себе очень просто. Во-первых, все равно по дороге. А во-вторых, парень показал себя вполне положительно. Старательный, пунктуальный, спокойный. Вдвоем в самом деле веселее, и польза какая-никакая есть. Таки прав оказался Смоленцев.