– Друзья мои, я совсем ничего не понимаю, – заявил Дред.

– Ты в стельку пьян, – отозвался Мак.

– И ты тоже, братец.

– Никто из нас не знает подробностей, – проговорил Артур, глянув на Мака. – А ты заметил, какие тонкие здесь кристаллы? Полученные в геокамере. Спроектированные и выращенные особым образом. Я видел эти трубки, когда их помещали в главный компьютер. Извлеченные нами были вполне зрелыми, когда инженеры устанавливали их в Нэнси. А это значит то, что сейчас они должны оказаться полнее и тяжелее. Потом есть еще такая вещь, как состав. Обесцвечивание материала свидетельствует о насыщении его информацией.

– Видел. Но понять трудно. Ошибка…

– Систему проектировал мой отец. Его схематика безупречна. Я подробно изучал ее. Помести эти трубки под микроскоп, и я докажу, что ты вправе доверять своим лживым глазам.

Страдание, написанное не лице Мака, сделалось еще более горьким.

– Согласно расчетам, во время восемнадцатимесячного полета аппарат должен был, ну должен еще – совершить облет Плутона и вернуться обратно. Выглянуть из-за края нашей планетной системы и окунуться в пустоту. Даже если Нэнси без перерыва снимала информацию со всех расположенных на борту датчиков и камер, кристаллы располагают достаточной емкостью для того, чтобы функционировать в течение многих десятилетий. Насыщения не должно быть. И то, что оно обнаружено, выходит за пределы постижимого.

– Именно так, мастер Макбет. И какой же вывод вы можете сделать из этих фактов?

– Вижу два невероятных следствия. Первое гласит, что Нэнси каким-то образом нарушила теорию относительности и совершила путешествие со скоростью, большей скорости света… перемещаясь при этом во времени. Второе свидетельствует о том, что, невзирая на очевидный парадокс, она провела в пути много дольше, чем следует из расчетов наших ученых.

– Эврика, – сухим тоном проговорил Артур. – Судя по расходу ячеек памяти, этот зонд путешествовал за пределами системы несколько столетий.

– Изложено прямо и разумно. Однако я отказываюсь принимать эту гипотезу.

– То есть?

– Мне не нравятся следствия из нее. – Мак похлопал по массивной лапе своего друга. – И по этой причине ты производишь умственную работу, а мы гипертрофированно реагируем на нее. Убеди меня, Арт. Изложи свою мысль приемлемым образом.

– После того как я сам смогу убедиться, что это так.

– Подожди-ка, парень, – обратился к Артуру Дред. – То есть вы не следили за Нэнси?

– Как всегда. Мой телескоп и радиоприемник много мощнее тех, которые можно отыскать в обычных домах. Но несмотря на это, найти Нэнси было в статистическом отношении более трудно, чем найти среди прочих отдельную песчинку на песчаном пляже. Я выбрал неортодоксальную стратегию. Чуточка интуиции, капелька удачи, и все сошлось.

– Но если посадка должна была производиться в океан, я не понимаю твою идею. Ты предложил Маку провести нынешнюю ночь рядом с долиной Вулфолк, и тут, бабах, Нэнси валится с неба почти на наши головы. Что отсюда следует? И кстати, почему бы нам не отвезти эти кристаллы в штаб-квартиру? Нейл, конечно же, задаст нам хорошую трепку. Но у деда глаза вылезут на лоб. Нам выдадут награду за то, что мы обнаружили зонд раньше Лабрадора и прежде, чем какие-нибудь загадочные злодеи стырили ее.

– Если рассматривать твои вопросы в обратном порядке – обращаться с этой находкой в штаб-квартиру еще слишком рано. Существуют некоторые… сложности. Что касается того, каким образом мне удалось предсказать место падения – Малый Бен предсказал пять областей входа. Долина Вулфолк оказалась наиболее вероятным местом.

– Ты имеешь в виду Большого Бена? – Мак снял очки. – Арт, прошу тебя, скажи мне, что на этот раз ты не свистнул снова пропуск своего отца.

Имя Большой Бен носил суперкомпьютер, разработанный учеными и инженерами «Сворд Энтерпрайзес» и за последние семьдесят пять лет доведенный ими до совершенства. Основной блок его занимал внушительное подземное помещение, расположенное под штаб-квартирой корпорации в Кингстоне, Нью-Йорк. Доктор Аманда Боул, директор научно-исследовательского отдела и доктор Наварро довели ББ до той точки, когда машина превратилась в подобие искусственного интеллекта. Большой Бен, запатентованный концерном «Сворд Энтерпрайзес», как многие из прочих его технических достижений, работал внутри изолированной сети. Дед и доктор Боул самым жестким образом ограничивали доступ к компьютеру. И в случае явления незваных гостей (промышленных шпионов, иностранных диверсантов и любопытных подростков) охране подземелья было указано сперва стрелять на поражение, а объяснения спрашивать потом.

– O боже, – проговорил Дред. – У охранников нет чувства юмора. Оно у них основательно запылилось.

– Или даже хуже. – Артур загадочно ухмыльнулся. – Доктор Боул поклоняется евгенике, и добровольцев у нее не хватает. Нет, про Малого Бена. Потерпите немного, и я все покажу.

Мак посмотрел на Артура и его команду, уже выгружавшую из грузовика разнообразное оборудование и приготовлявшую его к использованию. – Чтобы извлечь из Нэнси информацию и должным образом обработать ее, необходим интерфейс. Наш компьютер слишком примитивен для столь тонких работ.

– Приготовьте темную комнату. Я настрою голографический проектор, чтобы доставленную Нэнси информацию можно было рассматривать в трех измерениях. Что касается сличения, интерпретации и отображения накопленной информации… вот. – Артур открыл металлическую коробочку и извлек из нее алмаз. Камень длиной в три дюйма сверкал темным огнем, словно полированный оникс. – Друзья мои, перед вами МБ – крошечная частица интеллектуальной коры Большого Бена. Так сказать кусочек его мозга. И с вашего любезного разрешения я вставлю его в ваш компьютер и запущу процесс диагностики.