— И его не волнуют последствия?

— Они его никогда не волновали. Знал бы ты, чего он за свою жизнь успел натворить.

— Арестовать этих двоих! — приказал Рыдой, показывая на Шу и Имари.

— Мне кажется, их нужно выдать Шоносару, — вмешался Витольд. — Он же за визиря великого шоно себя выдавал. Там и должны их судить.

— Я так и поступлю, — кивнул наместник. — А пока задержать их!

— Тебе конец, — на языке сарби проговорил Юрген. — Тебе конец, Витольд. На этот раз точно.

Никсон заметно побледнел, но промолчал.

— Что вы собираетесь делать? — спросил Имари.

— Мы сможем сбежать, когда нас повезут в Шоносар, — ответил Шу. — Сейчас слишком рискованно, а там с нами будет максимум трое стражников.

— Я вас понял, — кивнул посол.

Юрген оказался прав: для сопровождения преступников в Шоносар Рыдой выделил троих стражников. Шу был расстроен тем, что его пистолет и нож остались в ратуше, но был уверен, что обязательно вернёт их, как и меч Имари. Когда они выехали на дорогу, ведущую в Яссу, Юрген заговорил на языке айни:

— Я могу упасть с лошади и вырубить того стражника, кто подойдёт, чтобы проверить жив ли я. И я заберу его пистолет.

— Одновременно с этим я смогу убрать ещё одного из стражников, — ответил Имари.

— У вас ведь есть оружие, я правильно понимаю?

— Да, есть. Его не нашли.

— Тогда договорились.

— Прекратите переговариваться! — крикнул стражник.

Юрген выждал ещё какое-то время, чтобы сопровождающие успели немного расслабиться, а затем замедлил ход лошади и, предусмотрительно вынув ноги из стремян, повалился на землю, стараясь сгруппироваться так, чтобы ничего не сломать. Он всё-таки сильно ушибся, но остался лежать без движения, словно потерял сознание. Один из стражников спешился и подошёл к нему.

— Эй, что с тобой? — спросил он. Юрген молчал и не шевелился, почти не дышал. Мужчина склонился над ним, и Шу отреагировал молниеносно. Со стороны казалось, что он просто легко коснулся его шеи, но стражник упал без чувств. В этот же момент другой стражник свалился с лошади, хватаясь за шею, в которой был дротик. Юрген выхватил пистолет у лежавшего рядом мужчины и направил его на третьего стражника. Тот поднял руки.

— Ты, что, убил его? — Юрген посмотрел на мужчину с дротиком в шее.

— А как иначе я должен был поступить? — отозвался Имари.

— Но это простой охранник, он ни в чём не виноват. Достаточно было его ранить.

— Не в моих правилах, — ответил посол.

Шу молча забрал оружие у всех стражников, так же молча отдал один из пистолетов Имари и сел на лошадь.

— Ты сердишься, — проговорил посол.

— Я еду в Нэжвилль в обход Валахии, — сказал Юрген. — Можешь ехать со мной, если хочешь.

— Хочу, — кивнул Имари. — К тому же, я должен вернуть свой меч.

— Вернёшь, когда с нами в Валахию отправится кто-то из королевской семьи.

— Тогда едем.

Когда Оташу доложили о гонце из Валахии, ему это сразу не понравилось. Он знал, что несколько дней тому назад там должен был побывать Юрген вместе с послом, и гонец оттуда не мог означать ничего хорошего. Выглядел он довольно потрёпанным и очень уставшим, еле на ногах стоял.

— У меня письмо от наместника Рыдоя, — проговорил он. — И ещё я должен добавить на словах.

— Давай письмо, — кивнул Оташ.

«Господин великий шоно, Оташ Справедливый, правитель Шоносара!

К нам в Валахию явился самозванец, преступник, назвавшийся вашим визирем Юргеном Шу. С ним был некий мужчина, который объявил себя послом Ямато Имари. Поскольку в это время у меня уже гостил ваш визирь, настоящий Юрген Шу, я оказался в некотором недоумении, но, к счастью, всё разрешилось. Отправляю на ваш суд обоих: и самозванца, и «посла».

Волею короля наместник Валахии Эмиль Рыдой».

— И почему ты один? — дочитав письмо, спросил Оташ.

— Вот это я и должен сказать вам. Нас было трое стражников, но преступники напали на нас, одного убили, оружие отобрали. Мы решили, что один из нас должен выполнить поручение и передать вам письмо наместника, а второй повёз убитого назад в Валахию.

— Одного убили, говоришь?

— Дротиком в шею.

— Скажи, а ты сам знаешь, в чём вина этих преступников?

— Будто бы один из них выдавал себя за вашего визиря.

— И как же господин наместник понял, что это самозванец?