А, опустив взгляд пониже, он увидел на мне свои штаны и сжал челюсти. Злобно так. В этот неловкий момент я почувствовал себя мародёром.

— Королева в порядке? — отмерев, нервно процедил Теодор.

Думаю, о том, что Сиренити залила часть комнаты своей кровью и теперь то ли спит, то ли находится в глубоком обмороке, лучше умолчать. Этот парень и без того дёрганый. Вон как у него глаз непроизвольно заморгал. Поэтому я ответил просто:

— Да.

И дал ему задание принести подушку — большую, чистую и мягкую. Пояснил, что прежняя порвалась.

Во взгляде Теодора светилось: «Да вы издеваетесь!», но он всё же отправился выполнять моё поручение.

Я видел, как он с каменным лицом подошёл к тюремному охраннику и рявкнул: «Мне нужна подушка. Живо!». Тот панически шарахнулся в сторону и куда-то убежал.

Уже через пять минут я вернулся к Сир и Джулиану с большой белоснежной добычей в руках и приложил её в изголовье. Идеально.

С огромным удовольствием я снова улёгся рядом с Сиренити. Во сне её личико было таким счастливым и безмятежным…

Джулиан дал ей поспать ещё несколько минут, после чего, как и обещал, прошептал ей на ушко, что пора просыпаться.

Густые длинные ресницы Сир затрепетали, она неожиданно прильнула ко мне и поцеловала. И снова назвала чужим именем… Кажется, это уже становится традицией…

Сиренити

Мне снился Джейс. Его запах окутывал меня волшебным, таким знакомым ароматом морозной свежести, мяты и цитруса, родные руки прижимали к себе, а кожей лица ощущалось его жаркое дыхание.

— Просыпайся, ангелочек, — я уловила его ласковый тихий голос, и, медленно выныривая из сна, со счастливым шёпотом: «Джейс!», инстинктивно прильнула к его губам.

Кажется, поначалу он немного опешил, но быстро пришёл в себя и перехватил инициативу. Его горячий язык ворвался в мой рот, и весь мой сон моментально разбился об острые осколки реальности.

Это был не Джейс. Бархатное, сладкое прикосновение губ Джейсона я не спутаю никогда и ни с кем. Только он умел целовать меня так, что я моментально утопала в нежности.

Сердце тут же резко ухнуло вниз, и в памяти яркими, невыносимо-болезненными пятнами всплыл большой, красиво украшенный гроб, опускаемый в землю.

В прошлом, всё в прошлом, Сир. Дыши глубже. Надо успокоить бешено заколотившееся сердце и вернуть себе адекватность. Итак, что мы имеем. Я лежу на кровати. Передо мной расплывается в счастливой улыбке ёжик. Тьфу, то есть, Макс. Моя спина плотно и очень уютно прижата к ещё одному тёплому телу, а сильная мужская рука приобнимает меня за талию.

А ведь совсем недавно я представляла себе живописную картинку, в которой я, Макс и Джулиан кувыркаемся на большой смятой постели. Мечты сбываются…

Меня разобрал дикий смех.

Джулиан, уловив мои мысли, понимающе улыбнулся, а лицо Макса вытянулось от удивления. Да, герцог, твоя королева лежит между двумя мужиками и ржёт как ненормальная.

— Всё хорошо, просто небольшая истерика, — успокоила я моего ёжика.

Просмеявшись, я с неохотой вылезла из такого приятного гнёздышка и отправилась в ванную. Да, Джулиан всё-таки гений: после десяти минут сна я снова чувствую себя человеком, а не зомбированной тушкой, которую штормит от слабости.

Макс

Проводив Сиренити взглядом, я уставился на лежащего напротив меня юриста. Кто бы мог подумать, что мы с ним будем вот так валяться на одной кровати.

— И что теперь? — уточнил я у него.

— Ждём отмашки от Эйверина, — спокойно отозвался он и подмял под свою голову подушку.

Ладно. Ждём, значит ждём.

Сиренити

На выходе из ванной я подошла к зеркалу и ужаснулась. Растрёпанная, бледная, и в покрытом засохшей кровью платье.

Мда… Когда меня в таком виде увидит Теодор — ему явно поплохеет. Да и остальным моим телохранителям тоже.

Как могла, поправила причёску, сполоснула лицо холодной водой и вернулась к своим мальчикам.

Надо же, они так и продолжают лежать на кровати. Так мило…

Поборов в себе дикое искушение снова оказаться между их сильными, такими тёплыми телами, окунуться в ласковое море обожания и ощутить переплетение наших энергий, я тяжело вздохнула, взяла Макса за руку и потащила его за собой в соседнюю комнату.

Тот послушно последовал за мной, потом безропотно опустился на стул, прочно припаянный к полу, и позволил приковать запястье наручниками к металлическому подлокотнику.