Альберто встал, подошёл к окну и взглянул на лес. Теперь, хотя прошло не так и много, лужаек не осталось и вовсе. Лес плотным строем окружал академию и был готов прорываться сквозь последнюю линию обороны — высокий забор. Голые ветви, с которых осенним ветром давно сняло листву, теперь крепко цеплялись за прутья, пытались пробить камни насквозь и медленно пробивались внутрь.

Посреди аллеи стояло одинокое дерево, то самое, в котором жил прежде Цендрес. Оно никакой видимой активности не проявляло, но выглядело опасным. Разлапистые ветви со стороны выглядели неподвижно, но Альберто чувствовал в их поведении лживость.

— Ну, — протянул он, — предположим, я постараюсь до проверки сделать что-то со Змеиным Замком. А отбор — так они всё равно бы узнали об этом. Если не сейчас, то когда пришлось бы делать выбор.

— Выбор? — переспросила Нерисса. — Ты хочешь сказать…

— А как ты думала? Второе разочарование эти милые дамы не перенесут. Я вижу только один выход: завершить отбор и распустить по домам всех, кто не пригоден к учёбе. Если б Тарлайн и Бриана притворились, что всё затевалось ради них, точнее, ради него, то мне не пришлось бы жениться на одной из этих дурочек. А так…

Нерисса помрачнела.

— Значит, ты собираешься жениться?

— Ну, да. Отбор ведь. Хочу я того или нет.

Крессман едва не свалилась на пол, хотя вроде бы до этого вполне спокойно сидела и падать не собиралась.

— Что-то не так? — заботливо уточнил Альберто. — Тебе нехорошо, дорогая?

— Очень, — кивнула она. — Голова что-то… Закружилась.

— Ну, бывает, — ди Руаз подошёл поближе, помог ей подняться, приобнял за талию, не позволяя рухнуть обратно. Нерисса против собственной воли уцепилась пальцами в воротник его пиджака и воззрилась на галстук.

Он выглядел так соблазнительно! Воображение Нериссы уже рисовало весьма привлекательные картины. Вот она хватает его за этот галстук, затягивает узел потуже, потом ещё, ещё… И Альберто начинает кашлять, лицо его приобретает синюшный оттенок, но вырваться он не может — слишком крепко галстук. И тогда Нерисса скажет ему: либо на ней женится, либо убьёт его. Немедленно! А потом потребует рассказать всю правду о том, кого на самом деле Альберто любит и почему ведёт себя, как последний козёл?

— Родная, всё в порядке?

Дыхание ди Руаза щекотало шею. Галстук как-то незаметно сместился, и Крессман вдруг обнаружила, что её заключили в жаркие объятия, прижали покрепче к себе и особенно страстно дышат, как после марафона.

— Альберто, — прорычала она, — тебе не кажется, что ты промахнулся жертвой? Я в отборе не участвую, я не студентка.

— Ну, как же, — ухмыльнулся ди Руаз. — В списках на отбор есть твоя фамилия.

— Там и Бриана есть, и Элья, но к ним-то ты не лезешь!

— Так они замужние. Это — повод для отказа. А изменение профессии — не повод.

Нерисса застыла. Это следовало принимать за намёк, или Альберто просто издевается? Ах, если б он действительно открыл ей свои чувства! Крессман тогда ни за что не стала бы сопротивляться. А так — позволяет себе лапать её, где не нужно, и Нерисса даже не способна заявить, что ей очень неприятно. А жениться? Жениться он вздумал на другой. На одной из этих недоразвитых девиц!

— Я тоже скоро буду замужняя, — выпалила она. — У меня уже и парень есть. Любимый, между прочим. Я с ним готова разделить и жизненный путь, и ложе, и всё на свете. Так что, Альберто, убрал бы ты руки!

— Парень? — хрипло уточнил Альберто. — И кто же этот несчастный? Я его знаю?

— Вряд ли ты знаешь всех студентов! — выпалила Нерисса прежде, чем успела подумать о последствиях. — Руки, ди Руаз!

Заклинание, ударившее по пальцам мужчины коротким потоком воды, кажется, отбило охоту приставать к невинным девушкам. По крайней мере, руки Альберто разжал, недовольно отряхнулся и посмотрел на мокрые рукава пиджака.

— Нери-Нери, — покачал головой он. — Ну как так можно? Всю одежду испортила. А ещё говоришь, что…

Закончить Альберто, как водилось, не дали. Дверь распахнулась, причём без стука, и ди Руаз вынужден был спешно заложить руки за спину, чтобы спрятать от посторонних взглядов мокрые рукава. Нерисса с трудом сдержала смех — но, впрочем, веселье её мигом улетучилось, как только девушка поняла, кто именно явился к ректору.

Это был тот самый молодой человек, который всё пытался за нею ухаживать на свадьбе у Эльи и Дрогара. Нерисса хорошо его запомнила — не потому, что юноша был привлекательным или хотя бы колоритным, а потому, что с поразительной наглостью лез ей на глаза и пытался приставать. Несомненно, никакой радости от встречи с ним Нери не испытала, но осознание, что именно о нём подумала, когда говорила о женихе, не давало покоя.