Шрифт:
Рядом с ним топтался насупленный Дрогар. Элья же то и дело рвалась в закрывающийся портал, но её супруг удивительно крепко держал эльфийку.
В руках ди Руаз, как всегда в идеально отглаженном костюме, даже с галстуком этим дурацким, крутил сломанную флейту.
— Я так понимаю, Змеиный Замок теперь не совсем змеиный? — всё ещё стараясь удержать образ равнодушного властителя замка, протянул он. — Замечательно.
— Не думай, что твои проблемы на этом закончились, — пригрозил древесный дух. — Из этого места вытащили всю магию, которую только смогли. Я не знаю, где она, но если не исцелить раны, нанесённые замку, ему придёт конец!
Кажется, это было последнее, что хотел сказать дух. Посмотрев ещё раз на Элью и Дрогара — они сейчас выдавались куда более беспомощными, чем прежде, — он зашатался из стороны в сторону и растворился в воздухе.
Нерисса выждала несколько секунд, чтобы точно убедиться — он уже не вернётся, — а потом метнулась к Альберто и крепко обняла его. Ди Руаз, не заботясь о свидетелях, прижал девушку к себе и поцеловал её в губы, куда более страстно, чем положено на публике.
— И не противно! — фыркнула Элья. — Он же твой начальник…
Но Крессман даже не дёрнулась. Ну и что? Они любили друг друга.
Только когда Альберто оторвался от её губ, девушка опустила голову ему на плечо и, сверкнув глазами, протянула:
— То-то ты очень смущалась, когда спала с Дрогаром, правда? И его преподавательский статус совершенно не вносил коррективы в твои планы.
Элья аж задохнулась от возмущения. Было видно, как ей хочется высказать своё "фи" Нериссе, но девушка не решилась сделать это при ректоре.
Крессман показалось, вопреки тому, что впереди их ждало ещё много дел, что всё закончилось, и теперь Альберто точно заслужил на какую-нибудь награду. И когда дверь беспардонно, без стука распахнулась, Крессман в самом деле ждала этого.
Вот только за нею оказалось не долгожданное счастье, а выздоровевшие проректоры, улыбающиеся и сверкающие, как начищенный пятак. Выздоровели? Так быстро? Какая жалость!
— Здравствуйте, господин ректор! — воскликнул Ларстайн.
— Мы привели вам нового председателя комиссии! — радостно дополнил его Биурман.
А после они оба расступились, являя Альберто самого строгого проверяющего из всех, кого только смогли разыскать в министерстве.
Глава тридцать третья
— Прошу, проходите, герцог, — профессор Ларстайн практически втолкнул проверяющего в комнату. — Как мы рады вас видеть! Как счастливы…
— Министерство уведомило нас, что такая важная особа будет заниматься проверкой! — захлопотал Биурман, усаживая мужчину в кресло, принадлежавшее Альберто. — Пожалуйста! Присаживайтесь! Господин ректор, почему вы так на меня сморите? Что происходит?
— Это он переживает, — вклинилась Элья, — как будет рассказывать проверяющему об отборе, который так и не завершился — а ведь должен был! О том, какие махи…
— Замолчи, — ледяным тоном прервал её Альберто.
— Почему это?! — вскинулась эльфийка. — Между прочим, я — гражданка демократической страны!..
— У нас монархия, — вежливо вклинился проверяющий.
Голос у него был спокойный, не тихий и не громкий. Мужчина говорил очень правильно, не картавил, не позволял себе излишне рычащих звуков, да и внешний вид его совершенно точно соответствовал речи. Элья в какой-то момент даже залюбовалась бы проверяющим, если б не была так занята тем, что пыталась опорочить имя Альберто.
— Между прочим, — продолжила она, — если вы не знали, здесь творится полный беспредел! Меня отчислили!
— Как? Не проанализировав успеваемость?! — возмутился Биурман. — Без нашего с профессором Ларстайном разрешения? Здесь творится что-то отвратительное! У вас требовали взятку?
— Вас склоняли к сексуальному контакту? — краснея, вопрошал Ларстайн.
— Над вами издевались, вас били? — вновь отодвинул своего коллегу в сторону Биурман. — Что он сделал с этой невинной девой?
— Отчислил её, — Альберто жестом велел Нериссе молчать — а то она б не сдержалась, — за роман с преподавателем.
— Так ведь он сам имеет отношения со студенткой! — в один голос воскликнули Биурман и Ларстайн. — Вот с ней!
И они, совершенно не заботясь о культуре жестов, ткнули пальцем в Нериссу.
Крессман покраснела. Было видно, что подобное обвинение ей не слишком приятно.
— Я не студентка! — вскинула голову она. — Я секретарь! И имею право заводить отношения с кем угодно и где угодно, хоть с ректором, хоть с уборщиком, лишь бы не с учащимися!