– А сегодня, может, будем?
– заискивающе спрашивал опытный в использовании разных психотерапевтических трюков Дитер.

– Нет, сегодня нет, - отвечала Тина, - у меня болит голова, прямо раскалывается.

Или:

– Живот крутит-дочка орала-зубки растут-в магазине на ногу наступили-холодильник странно холодит-дождик с утра...

Примерно раз в месяц Тина торжественно говорила "да." Муж тут же выключал телевизор, начинал прибирать на кухне после ужина, как-то раз согласился даже сократить музыкальную фазу на пять минут. Заискивающий Дитер раздражал Тину еще больше, но, чтоб сохранить семью, она "давала" радостному мужу и скучала при этом. В снах ей являлся ловкий, страстный, сильный, берущий ее во время сна, не спрашивающий разрешения настоящий мужик.

Свое недовольство мужем, с которым и поругаться как следует было невозможно, Тина вкладывала в "нет." Получала при этом удовлетворения больше, чем от секса в их прошлой хорошей фазе.

"Нет" - говорила решительно, а в мозгу шипелось:

– когда влюблял в себя, не сообщил небось, что первой жене алименты платишь, да еще так много...

– ишь, кофе допоздна на работе распивать наладился, а я тут одна с ребенком...

– музыка дурацкая еще не все мозги вышибла? Вон и дочка уже пристрастилась - требует такую же сразу после завтрака...

Власть

м - у - ж - с - к - а - я...........

Через пять лет Тина развелась, жизнь свою наладила. Работа на полставки в косметическом салоне плюс алименты от Дитера, дочка - в детском саду. Любовь к выдавливанию угрей и вырыванию волос со временем не ослабла, замуж больше не хотелось.

Дочка как раз начала ходить в школу, когда на свадьбе у подруги Тина встретила Феликса. Заметив изучающий взгляд карих глаз, она неожиданно для себя вдруг заволновалась, вся напряглась в томительном ожидании, внутри живота что-то обмякло. Не отводя взгляда, он пригласил ее танцевать. Сильные руки уверенно вели и кружили послушное Тинино тело.

– Отдалась бы прям сейчас-что со мною сделал-попостилась и хватитстановлюсь настоящей женщиной-страсть, как в романах-хочу...
– вертелось в голове.

Феликс правильно понял признания, излившиеся наружу с помощью невинных глаз и мягкой улыбки, и через несколько дней перебрался к Тине. Горячие страсти дарили ей энергию. Она стала быстрее готовить и убираться, интенсивнее давить угри и вырывать подлые волосы с благодарных лиц посетительниц.

Феликсов выносливый орган был практически всегда готов трудиться. Тина с гордостью рассказывала об этом подругам. Замужняя Аня, в этом она была уверена, уж точно ей завидовала - спали только раз в месяц после поступления на счет мужниной зарплаты и выравнивания минуса. А вот ее атлет мог, войдя в квартиру, тут же швырнуть куда-нибудь Тину - воздушную, похудевшую от активной сексуальной жизни, - и... желание у нее появлялось сразу. Его возбуждение тут же заряжало магической энергией как наружные, так и внутренние женские органы.

Примерно через полгода совместной жизни Тина подхватила сильный бронхит. Беспрестанно кашляла, температура тридцать девять не спадала и после таблеток. Ей хотелось покоя, внимания и выздороветь. Смирную дочку в первый же день забрала Дитерова мать. Когда Феликс был дома, подавал лекарства, питье и спрашивал все время, не становится ли ей лучше. На четвертый день температура снизилась.

Потная, ослабевшая, Дана лежала на гостевой софе. Зашел Феликс, бурно выразил радость по поводу спавшей температуры, тут же в секунду разделся и нырнул к ней под одеяло.

– Радость ты моя, уже выздоровела, не горячая, - прорычал он нежно, подгребая под себя ее слабые, податливые руки-ноги-груди.

– Не надо, не сейчас, пожалуйста, милый, прошу...

Сильные руки Феликса начали привычно разминать ее безразлично-обмякшее тело.

– Ну, не надо, мне нехорошо...

Тина стала слабо сопротивляться, первый раз ей не хотелось близости с ним. Но любимый мужчина спешил приступить к делу.

– Хватит, мне плохо...
– слабо лепетала она.

Шанса на освобождение у Тины не было. Феликс проделывал все громко, демонстрировал восторг, акробатические трюки. Она больше не протестовала, лежала обиженным бревном и такая, казалось, возбуждала его еще больше. В Тининых голове и теле поселилась защитная пустота, иногда лишь в нее проникало одно-единственное- "скорее бы."

Наконец, Феликс успешно завершил длительный процесс, удовлетворенно соскочил с узкой софы, поцеловал своего ангелочка в сухие губы.

– Я потренироваться, часа через полтора приду. Ну, тебе уже лучше, молодец, вернусь - совсем здоровой будешь и тогда...
– он еще раз чмокнул Тину и исчез.

– Козел, кролик, кот октябрьский под кокаином...
– Тина начала выбираться из защитной пустоты, - все, видеть не могу. Придет - скажу: привет гантелям, ищи другую, дур хватает. Насильник, кобель, урод - руки как у обезяны, из волос хоть свитер вяжи, громила, а глаза сладкие, того гляди шоколад растопленный потечет.

После тренировки Феликс пришел поздно - шумный, веселый. Тина выглядела в темноте крепко спящей и он не стал будить ее, закутанную в два теплых одеяла. Заснуть она не могла. В голову настойчиво лезли поганые мысли - была любовь, страсть, как в романе и где теперь все это? И что она подругам скажет? Аня уж точно начнет изо всех сил успокаивать, а сама внутри - ах, да наплевать на это... А, может, он и не виноват? Такая конституция от природы - нужно часто и много. Женщины засматриваются, ни одна еще, наверно, не отказывала, так откуда ему знать, что у женского пола тоже свои желания-нежелания могут быть. И правда, откуда?