Брайт лег на Порцию, полностью накрыв ее своим телом. Она перестала рыдать, и он почувствовал, как тело ее напряглось. Отбросив фальшивые волосы, он нежно поцеловал ее в шею.

— Нет! — запротестовала она, и ее протест был искренним.

— Но это необходимо, — прошептал он в ответ. — Разве тебе не приятно? — Его язык пробежал вдоль ее плеча, слегка спустив платье. — Ты такая сладкая…

— Пожалуйста! — взмолилась Порция, поправляя платье.

Именно так должна была вести себя испуганная четырнадцатилетняя девочка, но так вела себя сама Порция.

— Вспомни, — прошептал он, — что я поставил условие не раздевать тебя. Позволь мне хоть самую малость.

— Это был ваш собственный выбор, — прошептала Порция, уткнувшись в постель, но тело ее расслабилось.

— Зрителям будет приятно увидеть кусочек тела.

— Весь Лондон погряз в пороке, — процедила Порция, сжимая кулаки.

Брайт рассмеялся и слегка укусил ее за плечо.

— Принимая во внимание, что в Лондоне живут король и королева, за такие слова вас могут привлечь к суду, обвинив в государственной измене.

Брайт запечатлел на ее шее несколько легких поцелуев, и по ее телу прошла дрожь.

— Приступайте скорее к делу, — прошептала она.

— Еще рано, — ответил он, спуская руку на ее поясницу. Он ласкал ее спину, слегка поглаживая и целуя. Дыхание Порции участилось.

«Ах, Порция, — подумал Брайт, — когда-нибудь мы пройдем с тобой через все ласки и подойдем к самому прекрасному — к вершине любви».

— Ты, оказывается, очень чувственная, — прошептал он, — ты как прекрасный инструмент.

— Пистолет с взведенным курком, — прошептала она в ответ.

Брайт рассмеялся и еще ниже опустил руку. Порция дернулась, пытаясь скинуть ее, но рука скользила все ниже и ниже, пока не остановилась на более интересном месте.

— Тебе нравится это, Ипполита, — сказал он громко. — Я знаю, что нравится. Похнычь, — добавил он шепотом.

В глазах Порции вспыхнул гнев, но она пискнула, как растревоженный щенок. Этот писк болью отозвался в сердце Брайта, и ему захотелось покрепче прижать ее к себе. Он никогда не понимал мужчин, которые могли насиловать этих беззащитных девственниц, однако их дела его не касались, и он не вмешивался.

Но сейчас все обстояло иначе. Надо любыми способами отделаться от Кутбертсона и положить конец его грязному делу.

Рука Брайта мягкими круговыми движениями ласкала живот Порции, и он видел, что та смотрит на него круглыми от смущения глазами.

— Не бойся, — громко произнес он, — здесь нет ничего страшного. — И тихо добавил:

— Доверься мне.

Нежно поцеловав Порцию в губы, Брайт встал с кровати и подошел к стене, где были развешаны различные, необходимые для любовных утех предметы. Он снял пузырек с ароматным маслом, который держал в руке один из нарисованных на стене сатиров, и вернулся в постель, растирая каплю масла между пальцами.

«Грозный и могущественный Гадес, бог подземного царства, — мысленно заклинал Брайт, — помоги мне пробудить ее чувственность!»

Мысли Порции путались. За время аукциона она приготовилась к самому худшему. Голос Брайта вывел ее из равновесия, и она не знала, что и думать, но когда она увидела Форта, решила, что в его лице пришло спасение.

Однако она досталась Брайту, и он вместо того, чтобы отпустить ее, привел в эту отвратительную комнату.

Сейчас они оба стали участниками пари, и если она будет следовать указаниям Брайта, ей достанется сумма в двенадцать сотен гиней! И кроме того, она навсегда освободится от Брайта.

Казалось, что может быть легче, но у Порции не было привычки обманываться на свой счет. Брайт еще раньше пробудил в ней желание, и, противясь ему, она хотела как можно скорее уехать из Лондона. Это желание охватило ее при свете дня, когда они оба были одеты. Сейчас же, полуобнаженный, в мерцающем свете свечей, он стал мужчиной ее самых откровенных снов, и это делало его еще более опасным. Он пришел в этот публичный дом не случайно. Он знал все непристойные трюки любовных утех и, ко всему прочему, был игроком. И даже здесь он оказался рядом с ней, потому что заключил пари.

Так думала Порция, наблюдая за Брайтом, идущим к кровати с пузырьком масла с руке, каплю которого он растирал между пальцами.

Он улыбнулся и, прежде чем она успела отстраниться, провел пальцем у нее под носом. Терпкий запах проник в ноздри. Таким же запахом была наполнена вся комната, и это был запах греха.

Порция протерла намазанное место, но запах не исчез.

«Притворяйся, но не сдавайся», — приказала она себе, наблюдая за действиями Брайта.

Она начинала понимать, что он имел в виду, говоря о правилах этой азартной игры, но в любом случае ей нужно быть осторожной в своих действиях.