Лицо Брайта выразило недоумение, и Порция совсем растерялась: она не могла понять, пытается ли он соблазнить ее по-настоящему или это только игра, рассчитанная на зрителей. Если последнее, то она попала в дурацкое положение: ее тело отзывалось на его прикосновения, ей не удалось сдержать себя. Что у него на уме? Как дальше вести себя?

Решив перехитрить Брайта, Порция обвила руками его голые плечи и закричала:

— — О, милорд, я солгала. Я хочу вас! Возьмите меня!

— Только посмей, — шепнула она ему на ухо. — Клянусь, я убью тебя.

— Верь мне, — шепнул Брайт в ответ и нагнулся, чтобы поцеловать ее.

Это был поцелуй, какого Порция не могла представить себе даже в самых смелых своих мечтах: он затуманил ее сознание, отнял волю. Ее руки обнимали Брайта, гладили его кожу, такую шелковистую на ощупь. Никогда прежде она не касалась мужского тела и не знала, что оно может быть таким чудесным.

Терпкий запах масла сливался с запахом кожи Брайта, вкусом его слюны, лишая Порцию последней воли.

Она лежала на спине, и его горячее тело всем своим весом вдавливало ее в кровать. Его руки ласкали ей грудь, Вызывая сильное желание. Она уже не помнила, почему должна притворяться, почему они не могут…

Брайт целовал ее лицо, уши, шею, плечи и она страстно отвечала на его поцелуи.

— Двигай бедрами, — прошептал Брайт, посасывая мочку ее уха.

Порция хотела сказать, что не знает, как это делать, но в это время Брайт сильнее сжал ее груди, и бедра заходили сами. Вспомнив, что они разыгрывают спектакль. Порция усилила движение бедер, но сколько бы она ни старалась, обмануть себя было невозможно: все, что она испытывала и делала, — все было правдой, а не игрой.

Внутри нее все болело, и тело жаждало освобождения от этой боли.

Она, никогда раньше не знавшая мужчины, знала, что могло быть… что должно было быть. Если бы не зрители, она бы, презрев мораль и свое целомудрие, потребовала бы, чтобы все свершилось сейчас, на этой самой кровати.

— Так, моя красавица. Потанцуй подо мной, покажи, что ты действительно хочешь получить дар Венеры…

И Порция танцевала. Ее тело изгибалось и извивалось, отвечая на каждое прикосновение Брайта. Ее сердце сильно стучало, дыхание было прерывистым и хриплым, как у танцора, пляшущего джигу.

— Ты хочешь меня, малышка? Да?

— Да! — выдохнула Порция. — О да!

— Браво! — воскликнул Брайт и встал с кровати.

Сознание медленно возвращалось к Порции, и она с удивлением смотрела, как Брайт обходит кровать, отвешивая поклоны в разные стороны. Ей даже показалось, что она слышит ответные аплодисменты.

Ее тело все еще было охвачено возбуждением и не подчинялось ей, но мозг работал четко и ясно. Черта с два она даст Брайту закончить спектакль по его сценарию!

Порция села на кровати и тоненьким голосом закричала:

— Милорд, пожалуйста, не покидайте меня! Возьмите меня! Я вся ваша.

— Брайт от удивления остолбенел, но в его глазах читалось восхищение.

— Ты еще слишком маленькая, моя дорогая. Приезжай через годик-другой, и я преподам тебе следующий урок.

— О нет! — кричала Порция, входя в роль. — Вы не должны быть таким жестоким! Во мне горит огонь желания, и вы должны погасить его!

Выкрикивая эти слова, Порция и сама не понимала, играет она или говорит правду.

Поставив колено на кровать, Брайт нагнулся к ней.

— Не испытывай судьбу, малышка. Я разожгу этот огонь снова, моя отважная Ипполита, и раздую такое пламя, что мы сгорим в нем оба, но только в следующий раз.

Его слова звучали как обещание, и Порция стала потихоньку отползать от него.

Рука Брайта легла ей на шею, и он прошептал:

— Итак, я победил.

Порции захотелось все отрицать, но совесть не позволяла ей сказать не правду.

— Пусть так, но из этого не выйдет ничего хорошего. Я никогда не стану вашей любовницей.

— Не зарекайся. Судьбы не избежать, малышка. Запомни это, — сказал Брайт и отошел в сторону.

Порция твердо решила завтра же покинуть Лондон. Как только начнет светать, она исчезнет отсюда, пусть даже ей придется идти пешком. Сейчас, когда здесь Форт, с долгами будет покончено.

Форт! Вне всякого сомнения, он узнал ее, как только вошел в этот бордель. Как она теперь сможет посмотреть ему в глаза? Но она просто обязана встретиться с ним, чтобы расплатиться с долгами Оливера, и только тогда они