Чебурашка сидел один за партой, скрючившись, жил в смартфоне. У нас у всех смартфоны, даже у бедных и отсталых. Быть без смартфона – это как с соплёй под носом ходить: вопрос внешнего вида. Так что и нищебродам родаки сбиваются на этот предмет и дарят хотя бы самый дешёвый, хотя бы на день рождения.

Чебурашка сидит за первой партой из-за роста, но глаз на училок не поднимает никогда. И они его в упор не видят. У родителей Чебурашки нет денег на репетиторов, как и у моей маман, так что он числится умственно отсталым и училки его не спрашивают. Взаимный негласный пакт о невмешательстве. Но в тот раз весь класс взволновался, и Чебурашка впервые на уроке поднял голову: Кристинка о контроше не предупреждала!

Такое западло вообще многие училки делают. Вот русичка раз забыла нам задание задать и спрашивает на уроке. Мы ей смартфоны раскрыли и в нос тычем «Дневник.ру»: мол, нет тут вашего задания, смотрите! А она в смартфоны не смотрит, сама уже вспомнила, что не задавала. Поставила всем двойки, всему классу. Мы на переменке побежали к классной жаловаться. Классная раскрывает свой ноут, а там в «Дневнике.ру» уже задание от русички появилось. И дата выставлена сегодняшняя, пять минут назад. Вот такая подлость.

Но к Кристинке у нас раньше хорошее отношение было. Мы её считали не училкой, а человеком – потому и кличка у неё по имени. Она к нам в школу пришла, когда мы в пятом учились. Весёлая такая была. И конфетки детям дарила. На каждом уроке, представляете, каждому ребёнку по конфетке. А потом скурвилась, стала как все училки. Конфет уже нет, и сорвётся, бывает, и всем двоек наставит, и орать начала, а раньше с нами песни пела на английском. Я слышала: ей завуч сказала, нечего, мол, песни петь, надо оценки выдавать нормальные и соответствовать программе. А программа по английскому такая, что без репетитора ни слова не понять. Картинок много только красивых в учебнике – он тупо перепечатан с иностранного, – так ведь что иностранцу хорошо, то русскому смерть.

Это что же, спрашивается, надо сделать с человеком, чтобы он в пятом классе дарил детям конфеты, а в девятом готов был убить ребёнка за невыученный урок!

Ну, ей к тому же двадцать шесть уже стало, а не двадцать два, Кристинке, так что она бесится, как наша кошка, когда её гулять не пускают. Где ей гулять, Кристинке то есть, когда тут мы да ещё завуч.

В общем, орёт Кристинка на уроке, что предупреждала нас о контроше, и всё тут. И вдруг вылезает из-за своей первой парты медленно так наш Чебурашка. И говорит обычным голосом, как будто и не на подвиг идёт, следующее:

Конец ознакомительного фрагмента.