— Вы осознаете, насколько правы? — проницательный взгляд черных глаз был направлен на меня. Но так как я продолжала молчать, магистр продолжил. — И в то же время, адептка Риате, вы осознаете, насколько этим эмоциональным высказыванием раскрыли собственное прошлое?

Теперь я вздрогнула снова, уже испуганно глядя на лорда, а он продолжил:

— Кто, адептка Риате, поступил подобным образом? Ответьте, иной раз правда, даже раскрытая через много лет, позволяет решить многие проблемы.

И почему-то я даже встала, и как-то глухо произнесла:

— Это не моя тайна!

Это было завораживающее зрелище — черный взгляд оставался все столь же проницательным, но на губах лорда директора заиграла очень лукавая улыбка и тоном, которого я менее всего ожидала, магистр произнес:

— Ваша, адептка Риате, это ваша тайна. И я ее обязательно разгадаю.

Мне вдруг очень нехорошо стало, потому что… тайна действительно была не моя. Участие в сокрытии убийства мое, но я об этом не жалела совершенно, та мразь жизни не заслуживала. А тайна. тайна не моя она!

— Это не моя тайна, — слабеющим голосом проговорила я. — Правда не моя! Мой отец прекрасный человек, и в нашей семье пусть жили не богато, но дружно и счастливо…

Лорд откинулся в кресле, сложил руки на груди и задал невероятный вопрос:

— Почему же тогда ваша дружная и любящая вас же семья, не соизволила навестить любимую дочь за все четыре года обучения?!

Да потому что у них нет на подобные путешествия денег! Но куда там великим и могущественным лордам до проблем бедной семьи. Вскинув подбородок, я честно призналась:

— Матушка не здорова, отец беспокоится о ее здоровье, а мне не трудно на каникулы приезжать домой!

На лице магистра царило какое-то удовлетворенно-довольное выражение, затем мне кивнули, и в очередной раз удивили:

— Что ж, мне импонирует ваша гордость, но искренне жаль, что о чувстве собственного достоинства вы вспоминаете крайне редко. Ступайте, адептка Риате, у вас лекция!

Молча развернувшись, я направилась к двери, но меня остановил еще один неожиданный вопрос:

— За что вас так ненавидит профессор Сэдр?

Обернувшись к лорду директору, недоуменно пожала плечами, потому что ответ мне действительно был неизвестен.

— Странно, — задумчиво произнес магистр, затем повысив голос. — Дара!

Возрожденный дух смерти, один из двенадцати приближенных темного престола, возник перед столом лорда директора в образе темной эльфийки, разве что ушки были едва заметны, и язвительно произнес:

— Адептка Риате слишком любит хранить чужие тайны.

— Например? — с живейшим интересом вопросил магистр.

Возрожденная глянула на меня, затем все так же меня разглядывая, с намеком произнесла:

— Когда-то у профессора Сэдра была жена…

И я вспомнила. Да, жена была, одна из студенток академии. Они поженились, когда девушка была на третьем курсе, а я на первом. А потом… как-то размытой картинкой всплыло воспоминание об увиденном однажды — адептка Ирдас на руках у какого-то заезжего мага. Кажется, их столик обслуживала даже не я, а Сэл. А спустя какое-то время адептка сбежала в неизвестном направлении, оставив безутешного профессора. И вся история.

— Ну была жена, — я вновь пожала плечами, — потом их брак закончился. Я тут причем?

Лорд директор посмотрел на возрожденную, та на меня, потом на него, потом тоже плечами пожала и высказалась:

— Жители приграничья отличаются некоторой наивностью, господин Тьер. Адептка действительно не осознает, что именно ее профессор обвинил в крушении собственного брака, посчитав, что Риате обязана была уведомить его об изменах жены.

И пока я стояла, в оцепенении глядя на духа смерти, лорд директор махнул рукой и Дара растворилась в пространстве. Мне же было сказано:

— Идите, адептка Риате.

Но я стояла, чуть нервно растирая шею, чуть оттягивая край ворота рубашки, и все пыталась понять, в чем я перед Сэдром виновата, но оно как-то не понималось. И вдруг громовое:

— Прекратите немедленно! — я вздрогнула, а он, как заорет на меня:

— Вон!

Я испуганно взглянула на магистра и едва не заорала от ужаса — на меня смотрела сама Бездна, черными полными голода глазами!

Как выбегала из кабинета даже не помню, очнулась за пределами учебного корпуса, поскользнувшись на стылой жиже, и повалившись на колени, руки я едва выставить успела, иначе бы и лицом в грязь уткнулась.