Ух, а я пять дней переживала из-за этого — ни от старшего следователя, ни от Юрао сведений не было. И я была очень рада, что все так закончилось.

— Да, следователь Окено замечательный человек… то есть оборотень, — исправилась я.

Госпожа Крус устало покачала головой и прошептала:

— Ты замечательная, Дэя. Спасибо тебе.

— Да не за что, правда, — начала я.

Но лесная перебила и протянула мне сверток:

— Маленький подарок от Грибо. Сказал, раздели с тем, кого любишь.

Сверток мне практически всучили, а затем лесная вдруг крепко обняла руками-лианами — это потому, что у них кости гибкие, — и едва слышно прошептала:

— За Аррошу спасибо отдельное, на лорде ведь твой запах был.

После этого госпожа Крус ушла.

Я в оцепенении осталась стоять, но мой шок длился недолго!

Игнорируя исполненный любопытством взгляд Жловиса, который чуть ли не прожигал мне спину, я направилась к дому лорда-директора, огибая административные здания. По парку практически пробежалась и, едва вошла в дом, громко потребовала ответа на вопрос:

— А что вы сделали с Аррошей?

Тьер вышел из дверей, ведущих в столовую, причем он еще и жевал бутерброд, и, едва проглотив, осведомился:

— Что?

— Не нужно мне тут из себя несведущего разыгрывать! — Я бросила в него свертком, даже не сомневаясь, что магистр поймает, быстро разулась, сняла пальто и отправилась мыть руки, на ходу возмущаясь: — Если вы не хотели, чтобы вас там узнали, направляясь к оборотням, следовало бы помыться предварительно.

Риан, все также с бутербродом, заявился в ванную и переспросил:

— В смысле?

— В смысле оборотень узнал вас по запаху, и мой запах он на вас также почувствовал, — вытирая руки, пояснила я.

— На «тебе», — хмуро произнес Риан.

— Что?

— На тебе, а не на вас, — жестко напомнил магистр о переменах в нашем общении. — Хм, твой запах на мне… Да, определенно оборотней провести не удалось.

А я вдруг подумала, что Верис, несомненно, также прекрасно чувствует запахи… и старший следователь Окено!

Впрочем, сейчас меня интересовало кое-что другое:

— Так что вы… ты делал у мастера Круса? — Я сложила полотенце, разместив его на полочке, и подошла к Риану: — Ну?

Коварно улыбнувшись, Тьер произнес:

— Я ем, — и вновь откусил от бутерброда.

И жевал он его, умудряясь хитро улыбаться при этом, да еще и не сводить с меня глаз, наслаждаясь эффектом. Ну я и не выдержала и, отобрав у магистра внушительный бутерброд, тоже от него откусила. Риан расхохотался и, пока я старательно жевала, украл этот самый изрядно надкушенный хлеб с ветчиной и ретировался из душевой, продолжая поедать его на ходу. А затем, грациозно развернувшись, поинтересовался:

— Будешь?

Я не просто согласилась, я подло и коварно выхватила остатки бутерброда и рванула по коридору, придерживая юбку.

Мгновение, и вихрь, именуемый лордом-директором метнулся за мной! Завизжав и поклявшись защитить несчастный ломоть хлеба, чего бы мне это ни стоило, я побежала прочь, выкрикивая на весь дом:

— Бедный бутербродик, ты ни за что не достанешься этому коварному директору!

«Коварный директор» расхохотался и, бросаясь вдогонку, пригрозил:

— Попадешься ты мне!

Дабы не попасться, я помчалась к лестнице, взбежала на второй этаж и, скрывшись за первой попавшейся дверью, старательно ее заперла. Подхихикивая, я откусила от бутерброда, а там уже мало что осталось, и, жуя, приложила ухо к двери, прислушиваясь к шагам магистра. Шагов там как раз и не было, что странно. Доев бутерброд, я наклонилась и взглянула в замочную скважину, потому что все равно было очень интересно, куда он делся.

И тут сзади прозвучало:

— Смотрел бы и смотрел…

С испуганным визгом я выпрямилась, обернулась и узрела стоящего в шаге от меня с самой хулиганской улыбкой на лице лорда-директора.

— Но как? — изумленно спросила я.

Ведь рева огня не было слышно!

— Это гостевая спальня, — улыбка стала шире, — в нее есть вход через гардеробную… И вот захожу, а тут некоторые адептки уворованными бутербродами питаются, да еще и хихикают при этом. Все, Риате, будем тебя наказывать.

Я и сказать ничего не успела, как магистр сделал плавный шаг, прижав меня к двери, а затем медленно склонился и прошептал:

— После экзекуции с тебя другой бутерброд.

— Ага, — простонала я, не отрывая взгляда от его мерцающих черных глаз.