— И что ты… — Егор уже тысячу лет как не запинался как нерешительный первокурсник. — Что ты решила, Тань?

Вот теперь Таня посмотрела на него как на идиота.

— А какие у тебя варианты ответа? — едко поинтересовалась она. Ну да, вряд ли бы она вообще об этом сказала, если бы решила сделать аборт. И все же поверить в это было сложно.

Егору было слегка жаль, что в городе его в нужный момент не было. Услышь он про даже малую вероятность — поперся бы с Таней на УЗИ, на всякий случай. Успокоил бы. Она наверняка ужасно напугалась, и никто же ее не обнял, не заставил эти ее страхи отступить. Даже сейчас Таня выглядела как напуганный зверек, глядела на Егора с опаской, будто опасаясь, что он ее прямо сейчас прогонит. Дурочка… Кто ж тебя прогонит, кто ж тебя отпустит теперь хоть куда-нибудь? И так-то не хотел, а тут — лишь крепче утвердился в своем намерении. Потому что уже даже судьба сделала все, чтобы доказать Егору, что эта девушка создана специально для него. Кажется, больше никто Егору подойти не мог принципиально.

— А как же твои «пять лет»? — тихо спросил Егор. — Ты же не собиралась пытаться в семью и детей, у тебя же планы на жизнь…

Ох, не на те темы ты сейчас говоришь, Егор Васильевич, ну к чему сейчас напоминать девчонке про ее планы? Ну как передумает?

— Ну, скажем честно, это не очень мои планы, — Таня смущенно сморщила нос, — просто мама говорит, что сначала лучше доучиться. Я у нее рано родилась, и отец мой сразу свалил, стоило ему тест с двумя полосками показать. Маме пришлось через многое пройти, пока она меня растила и воспитывала. Только сейчас спокойно жить начала без оглядки. Она прям очень хотела, чтоб у меня все по-нормальному было.

Ох, дурочка, какая же дурочка. Маленькая дурочка. Сейчас даже глядеть на нее — напряженную, нахохлившуюся в ожидании его ответа, непременно какого-то отрицательного ответа, — и не смеяться при этом было сложно. И Егор даже сам не знал, чего бы в том смехе было бы больше, насмешки ли, или идиотской радости, которая потихоньку начинала шевелиться в его груди.

— А по-нормальному это как? — бесстрастно уточнил Егор.

— Нормально, — Таня пожала плечами, — без ребенка в универе, собственно с оконченным универом, с красным дипломом, степенью и карьерой. У нее этого не было, у нее была я. Не то чтобы она очень жалела — но все-таки жалела, выходит.

— А ты, ты думаешь, что будешь жалеть? — прямо спросил Егор.

— Я все равно боюсь, — тихо произнесла Таня, — что будет сложно, что я не справлюсь…

— Ох, Татьяна, — тихо пробормотал Егор и прижал ее к себе еще крепче, девушка аж сдавленно пискнула, — как будто тебе надо справляться в одиночку, как будто я позволю тебе это.

— Прости, — тихонько всхлипнула Таня, — просто я до тебя ни с кем в серьезные отношения даже не пыталась. Мама очень рьяно возражала, говорила, что это слишком рано.

— Так с чего бы тебе не слушать маму, солнышко? — насмешливо поинтересовался Егор.

— Ну… — Танька тихонько вздохнула, прикрывая глаза, пытаясь выпустить из себя напряжение, — знаешь, тут дело в том, что слушать маму мне уже поздновато. И… не хочется.

Ох блин. Наговорила она тут ему столько — только бери и переваривай. Просто услышать, что для Локаловой это в принципе первый и единственный серьезный роман… Это заставило что-то давно остывшее в душе Егора нагреваться. Он-то помнил, насколько глубокой и всепоглощающей была его первая любовь. Она прошла, завяла, скончалась — это да, но Егор-то не собирался позволять Татьяне к себе охладевать. Он уже перед ней вскрылся максимально, если она приняла его таким, то более крупных айсбергов в этих отношениях выплыть не могло.

— Ты поэтому хотела документы забрать? — мягко поинтересовался Егор. И глаза у Тани стали совершенно загнанными.

— Ты знаешь?

— Меня ректор за твой уход грозил завязать в очень трудоемкий узел, — усмехнулся Егор, — да, я знаю, солнышко. Так поэтому? Хотела скрыть?

— Не совсем, — Таня отвела взгляд. — Уйти я решила сразу. Ты хотел, чтобы я исчезла. Ну и… так было проще, чем видеть тебя ежедневно.

Да уж, а что она планировала потом? После того, как узнала, что беременна? Родить тишком? И это не создало бы ей сложностей?

— Признавайся, мне не хотела говорить? — поинтересовался Егор, прищурившись.

— Ты издеваешься? — Таня глянула на него с обидой. — Я только вчера сделала УЗИ, после того как подала заявление на перевод в ректорат. Я, мягко говоря, охренела и ничего особо придумать и решить не успела. Только Светке позвонить и поделиться… впечатлением. А потом Лазарев… вылез.

— Ты ж понимаешь, что не ты одна можешь перейти в Бауманку? — насмешливо улыбнулся Егор. — Я же тоже могу. У меня, знаешь ли, очень неплохое резюме. И я вполне мог тебя «догнать» таким образом. Патриотом быть бы перестал, но догнал бы.

— Зачем? — измученно шепнула Таня. — Вот просто, зачем тебе я, у тебя же нет проблем с девочками для траха?

Черные ресницы подрагивали, и, кажется, из уголка левого глаза все-таки побежала слеза. Никогда Егор не видел эту дурочку в слезах в обычной жизни, не после сессии, и вот надо же — все-таки увидел. Он мог затопить ее нежностью сейчас. Да что там. Он мог затопить нежностью, которую испытывал сейчас к ней, три ближайших микрорайона. И он точно не хотел, чтобы сейчас Таня плакала. Да что там сейчас — вообще никогда. Просто потому, что женщина Егора Васнецова не должна была быть несчастной.