— За любовниц не платят, — Татьяна вспыхнула как спичка — и тоном, и лицом.

— Детка, мне, наверное, лучше знать, что там делают с любовницами и за них, — мягко фыркнул Егор, — у меня их всяко побольше было, чем у тебя, как думаешь?

— Я не такая, — сдавленно выдохнула Татьяна, тяжело дыша. Так. Вот только истерик тут не хватало. Ну, Таня, блин, не девица, а русская рулетка. После сессии тебе, значит, все нормально, нежничаешь ночью, а утром вообще можешь зубоскалить, а заплати за тебя где-нибудь — и здравствуйте, сейчас будем истерить. А ведь повод-то самый что ни на есть идиотский.

— Сядь, — Егор сощурился, взглядом указывая на стул напротив себя.

Девушка чуть скривила губы, но подчинилась. То-то и оно, что нехрен тебе тут, Татьяна, характер показывать.

— Детка, я тебе объясню один раз, желательно, чтоб ты меня услышала, — ровно произнес Егор, переплетая пальцы, — стройность твоей задницы и твоя гибкость — вопросы, задевающие сферу моих личных интересов. Я на тебя смотрю. Я тебя трахаю. Почему мне не заплатить за то, чтобы то, что вижу, соответствовало моим ожиданиям? Логично?

— Слегка, — Татьяна пытается брыкаться даже тоном, раздраженным взглядом, — но я думала, что об этих вопросах заботиться должна я. Предполагала, что это моя проблема.

— Это не то, что следует считать проблемой, — Егор качнул головой, — абонемент на два месяца. Куплен по скидке. Честно скажем, шлюхи за такие сроки сдерут гораздо больше, так что расслабься солнышко.

— А ты откуда знаешь, если не пользовался? — недовольно бурчит Татьяна.

— Приценивался для общего ознакомления, — фыркнул Егор, складывая руки на груди и изучая ее лицо. Нет, не убедил. Она по-прежнему недовольна. Блин, и ведь снова в голове нет ни одной мысли о том, что Егору не очень-то хочется, чтобы она хоть как-то сожалела о потере из своей жизни Лазаря. Чтоб даже не вспоминала. Цена у купленного Егором абонемента не отличается от цены занятий в Легионе, так что подружайка Татьяны вряд ли будет недовольна финансовой разницей.

— От него ты аналогичное приняла, — сухо заметил Егор.

— Это ему денег не стоило, — глядя мимо, отозвалась Татьяна.

— Это была иная форма доступного ему ресурса, — Егор пожал плечами, — ей-богу, мне лично проще заплатить, чем у кого-то просить уступок.

— Дай мне чертово полотенце, — устало произнесла Татьяна, — я же правильно понимаю, что выбора у меня нет?

— Ну от чего, — скептически отозвался Егор, — ты, в принципе, можешь не ходить на тренировки. Правда, деньги мне хрена с два кто вернет, но это как раз будет на твоей совести.

— Егор, дай мне полотенце, — Таня поднимается, упорно уводя взгляд, — пожалуйста.

Во всем, что окружало Васнецова, сквозила его практичность и обстоятельность. Никаких лишних деталей интерьера, ничего, что могло бы показаться ненужным. Никаких лишних финтифлюшек, фигурок, статуэток, всякой хрени, которая обычно безумно бесила Таньку. Все — нужное. Даже книги в книжных шкафах в широкой прихожей — необходимые для работы справочники, учебники, научные журналы последних годов выпуска. Книги, которые очень нужны своему хозяину. И ванная Васнецова не была исключением. Ванны в ней не было. Только отгороженная прозрачными скругленными матовыми дверцами четверть ванной под душевую. Душ принять быстрее. Практично и гигиенично.

Когда Егор принес полотенце, Танька уже успела запихнуть голову под струю такой ледяной воды, какую она в принципе смогла выдержать. Нужно было остыть и успокоиться. Она прям чувствовала, что вот-вот сорвется и наговорит Егору лишнего. А за что? За нежданный подарок? За такие вещи так-то спасибо говорят и улыбаются радостно, а не качают права и выносят мозг. В конце концов, ей действительно нравилась йога, она была довольна результатами тренировок, ей было слегка жаль, что она теряет возможность с этим соприкасаться. Ну, да, нашла бы способ держать себя в форме, вернулась бы к пробежкам, но раз уж так сложилось, что бросать занятия не надо, чем она вообще недовольна?

Да. У Таньки убеждения, и они сейчас пытаются устроить шумный митинг, выступая против того, чтобы позволять Егору оплачивать Танькино хобби. Она не должна отягощать мужчину, с которым спит. Но Егор-то эти убеждения уже поимел парой движений пальцев, уже оплатил, и с возвратом денег обратно непременно возникнут проблемы, даже если не тем, кому деньги были заплачены, то с самим Егором. Именно поэтому нужно успокоиться. Она не хочет спорить с ним. Вообще. В конце концов, это Егор. У него свои алгоритмы поведения, совершенно Таньке, порой, не понятные. Нет, он был логичен в своих доводах, но кто швыряется хоть даже мало-мальски значимым суммами на любовницу, отношениям с которой нет и недели? У него далекие планы? Ну… Получается, на два месяца точно. Два месяца. Два месяца с ним — да, они кончатся, обязательно кончатся, но потом у нее хотя бы будет, что вспомнить. Будет, что лелеять в памяти, как самое охренительное время в своей жизни.

Прийти-то Егор пришел, а вот уходить не торопился.

— Дуешься, солнышко? — мягко поинтересовался он, и Танька слегка убавила напор воды, чтоб его слышать.

— Пытаюсь — нет, — отозвалась она.

— Хорошо, что пытаешься, — удовлетворенно заметил Егор и с минуту молчал. — Вообще, в чем ты видишь проблему, а, Тань?

— Я будто выпросила это… — да, Танька помнила, что даже не высказывала ни единого слова сожаления, не просила по факту, но все равно это дурацкое ощущение никуда пропадать не хотело.