Публика, состоящая из наших Хозяек и их друзей-мужчин, ободряет нас смехом и аплодисментами, давая понять, что выступление проходит удачно.

Затем на низенькой платформе с колесами к нам подъезжает Объект Джуди. Ганс добродушно наступает на его неподвижное, затянутое в черную кожу тело, ногами тяжело давит ему на грудь. Молоко струится из его сосков по животу.

Под тяжестью Гансовой ноги Объект Джуди к тому же опустошает пузырь, и моча сочится сквозь кожаные брюки-юбку в обтяг. Сладковатый запах дает понять, что от давления Объект Джуди справил и большую нужду.

Друзьям Хозяек разрешено трогать и ласкать всех нас. Если пожелают, они могут жестоко к нам цепляться, забавляясь нашими преувеличенными, театральными гримасами гнева, боли и благодарности.

В финале Госпожа Анита восклицает:

— К СТОЛУ!

Мы мигом падаем на колени перед Хозяйками — те разом задрали юбки. Мы ужасно проголодались и исступленно лижем их вагины, а их друзья подначивают нас трудиться усерднее. Они тянут нас за пижамы, дергают за волосы. Но ничто не может отвлечь нас от райского вкуса пизды, проникающего нам в животы и согревающего нутро.

Покончив с нами, Хозяйки с компаньонами удаляются в гостиную, где вкушают еду и напитки, которые мы приготовили. Там каждый гость награждается символическим, легким, не слишком болезненным избиением. И все равно это великая награда для так называемых свободных и независимых мужских особей.

Обычно после этого нам дозволяют вернуться в комнату слуг — мы устали, но довольны художественными свершениями. Однако сегодня Анита велит нам опуститься на четвереньки. Затем она раздает гостям большие кожаные фаллосы и приказывает ввести их нам.

Мужчины безжалостно суют эти объекты в наши анусы. Неописуемая, ужасная, прекрасная боль заполняет наши мозги, затопленные лихорадочным счастьем творчества. Когда объекты извлекают, мы падаем, крепко держа друг друга за руки, а кровь и экскременты струятся на отполированный паркет.

Как обычно, при виде нашего счастья и удовлетворения Бет Симпсон и Тана Луиза приходят в исступленную ярость и беспощадно секут наши тела плетками. Это приводит нас в чувство, мы встаем и удаляемся к себе.

Мы так устали, что не в силах добраться до коек. Мы засыпаем на полу и, застыв во сне, повторяем странные слова:

— Рай. Любовь. Искусство. Вечность.

Мы абсолютно довольны, мы с чистой совестью погружаемся в сон без сновидений.

Наутро прямо у нас перед носом стоят тарелки с деликатесами, приготовленными для нас лично Хозяйками.

До чего великолепно Искусство, а также понимание и доброта, благоприятствующие культурному формированию наших личностей.

42. Госпожа Корова

Не могу больше гнать от себя это наваждение. Оно возвращается вновь и вновь, как я ни стараюсь подавить его, вычистить из своего разума.

Когда мы заняты, я не думаю. Когда я исполняю свои обязанности, мысли у меня не витают. Физическая усталость овладевает мною, особенно после дойки.

Но когда я отдохнул и сижу в нашей комнате на подушке, прислонившись к стене, я замечаю за собой, что не в силах играть в карты или непринужденно болтать. Меньше всего я способен сосредоточиться на чтении и лекциях, на усвоении учебных материалов, которые постоянно таскает мне Госпожа Анита.

Разум мой настигло проклятие, и перед глазами у меня стоит одно: голова Аниты на теле коровы. Толстой, пятнистой бело-коричневой коровы с лоснящейся шерстью — она отгоняет мух взмахами хвоста, на ходу довольно покачивает выменем.

Я вижу прекрасное задумчивое лицо своей Госпожи — ее аристократические точеные черты резко контрастируют с толстым, мясистым коровьим телом.

В видении моем остальные Хозяйки повсюду следуют телятами за Коровой-Матерью. Их преображение не кажется мне столь кощунственным, ибо они — весьма расплывчатые и ребячливые создания, воображать их головы на телячьих телах естественно. (Объект Джуди не возникает в моих видениях в животном образе. Неподвижная, скованная черной кожей скульптура — видимо, я считаю ее полумертвой. Хотя облик ее меняется день ото дня.)

Корова Анита радостно бегает по лугам, с грустным лицом жует траву, жует и жует, утоляя бездонный голод.

Корова Анита лежит на траве, отрыгивает непереваренную жвачку, снова проглатывает, поглощает четырьмя своими желудками и снова переваривает с закрытым ртом.

Я бьюсь головой об стенку, чтобы избавиться от видения, а корова Анита улыбается, наблюдая мои затруднения. Голова у меня раскалывается, а корова Анита предоставляет мне в одиночку сражаться с чудовищным наваждением.