— Надеюсь, он ничего не заметит.

— Заметит, если будет что-то вроде моего первого раза.

— То, что Томмазо сделал с тобой, просто ужасно. Ты была не готова и не хотела этого, так что неудивительно, что ты истекала кровью. До сих пор зла не хватает, когда думаю об этом.

— Что сделано, то сделано, — тяжело сглотнув, промямлила Бибиана. — Жаль, что мне не попался муж-гей, — с горечью рассмеялась она.

Я слегка сжала ее ладонь.

— Ну а вдруг тебе повезет, и Томмазо хватит удар или его застрелят русские, — я нисколько не шутила.

Мне хотелось, чтобы Бибиана освободилась от этого мужчины и этого брака.

— Это плохо, что я действительно надеюсь на то, что это произойдет? — усмехнулась Бибиана.

— Естественно, ты хочешь его смерти. А кто бы не хотел на твоем месте? И я. И любая другая.

Бибиана с благодарностью посмотрела на меня.

— Ладно, что насчет тебя? Ты хочешь переспать с Данте?

— Да, несомненно. Дождаться не могу.

Хоть щеки у меня и вспыхнули, но это была чистая правда, и ничего неправильного в желании заняться сексом с собственным будущим мужем я не видела. Если на то пошло, как мужчина Данте был безумно привлекателен.

— В таком случае, может, тебе стоит как-то подготовиться, чтобы Данте не понял, что твой первый брак был лишь видимостью.

— Как, например? Найти парня, который со мной переспит? Изменять Данте я не стану. И считаю, что секс должен быть только в браке.

Несмотря на свою твердую решимость не следовать всем тем нотациям, которым учила меня мать, и не дать строгим наставлениям католических учителей проникнуть в мой мозг, я не могла представить близость с кем-то, с кем не обручена.

Бибиана издала сдавленный смешок.

— Я не это имела в виду, — покраснев, она понизила голос до шепота. — Я думала, что ты можешь использовать фаллоимитатор.

На мгновение я потеряла дар речи. Такое мне никогда и в голову не приходило.

— Где мне взять фаллоимитатор? Вряд ли я смогу попросить телохранителей моего отца отвезти меня в секс-шоп. Моя мать, узнав об этом, умрет от стыда.

Как и я, умру прямо на входе.

— Как бы мне хотелось помочь тебе в этом, но, если Томмазо узнает, он будет в ярости. — скулы Бибианы все еще были в синяках после последней вспышки ярости ее мужа.

— Наверное, это и к лучшему. Мне все равно отвратительна сама мысль заняться сексом с неодушевленным предметом. Я что-нибудь придумаю.

— А может, как все мужчины, Данте будет слишком занят заботой о своих потребностях, чтобы что-то заметить.

Мне стало не по себе от этого. Все же я лелеяла надежду, что Данте позаботится и о моих потребностях.

* * *

Пятого января, когда день свадьбы наконец-то наступил, я ужасно нервничала, и не только из-за моей брачной ночи. Ведь это был мой второй шанс на счастливый брак. Большинство людей нашего круга не понимали этого. Они всю жизнь прозябали в несчастливых союзах, пока смерть не разлучала их.

Шествуя по проходу в блестящем кремовом платье, впервые за долгое время я была полна больших надежд. Данте выглядел изысканно в своем черном костюме с жилетом. Он не отрывал от меня взгляда, и, когда мой отец передал меня ему, я была уверена, что увидела в его глазах довольную тень одобрения.

Его теплая ладонь на моей и мимолетная улыбка, которую он подарил прежде, чем священник начал свою проповедь, вызвали у меня желание встать на цыпочки и поцеловать его.

Моя мать сидела в первом ряду и громко рыдала. Глядя на нее, можно было поверить, будто она не могла быть счастливее, чем сейчас, а отца переполняла гордость.

И только мой брат Орацио, который прилетел всего два часа назад из Кливленда, где работал по заданию Наряда, всем своим видом показывал, как ему не терпелось уйти.

На ободряющие улыбки Бибианы и Арии мне нравилось смотреть больше.

Пока священник говорил, я время от времени украдкой бросала взгляды на Данте, и то, что я видела на его лице, разрывало мне сердце.

Выражение печали не покидало его. Мы с ним оба пережили потерю, но, если слухи верны, для Данте эта потеря была любовью всей жизни. Смогу ли я соперничать с этим?

Когда настало время для нашего поцелуя, Данте без колебаний наклонился и прижался своими теплыми губами к моим. Холодным айсбергом он, определенно, не ощущался.

В памяти всплыли слова матери, и я задрожала от волнения. Если невозможно заставить Данте забыть свою первую жену, я могу хотя бы помочь ему двигаться дальше.

* * *

После церкви вся процессия отправилась в отель на банкет. Впервые мы остались с Данте наедине как супружеская пара. Он не взял меня за руку во время поездки, но, наверное, он относился к тому типу парней, которые не выносят всех этих телячьих нежностей. Меня больше беспокоили его стиснутые челюсти и сталь в глазах.