— Ребёнок — это не предприятие! — заявила.

— Ты много знаешь о детях? — Антон скептически посмотрел на Варвару, будто спрашивал пятиклашку о теореме Ферма.

— Нет, я ничего не знаю о детях, и я ничего не хочу о них знать, ближайшие лет десять точно!

— Десять?! — он нервно заглатывал ледяную воду из высокого узкого стакана. Кадык ходил вверх-вниз по загорелой шее.

— Десять! — встала, снова села. — Тебя так пугает перспектива совместной жизни со мной? — стало обидно, по-настоящему. — Мне тоже не слишком хочется с тобой жить, — пожала плечами. — Давай разъедемся, и ты сможешь не только по пятницам доставлять себе удовольствие.

— Какое удовольствие? — сузил глаза.

— С мальчиками, а уж какое, я знать не хочу, и воображать — тоже. Ты же по пятницам ходишь в клуб, верно?

— Если бы ты давала себе труд задуматься, ты бы вспомнила, что я совладелец этого клуба, по пятницам я проверяю отчётность и, естественно, остаюсь иногда до ночи. Там камерная, спокойная атмосфера и гости, в том числе я, могут быть уверены, что «светские львятки» дешевого розлива не будут мелькать перед глазами, — взмахнул перед лицом рукой, едва сдерживая выражение брезгливости на лице. — Я не изменял тебя физически, никаких половых контактов, если тебе это важно знать.

— Ты сказал: «Был осторожен».

— Да, я осторожен, поэтому никаких половых контактов. То, что я там провожу время, и это доставляет мне некоторое удовольствие, не говорит о том, что я сплю с первым встречным, или первой.

— Врёшь, — как же Варе хотелось, чтобы это было неправдой, это автоматически сняло бы стыд за её поступок.

Но не похоже, чтобы Стрелецкий врал. Действительно, он слишком стерилен, слишком озабочен своим здоровьем или внешним видом, он не может себе разрешить майонез в салате, скорей всего, перед мастурбацией он протирает руки антисептиком, а потом искупает свой грех в спортивном зале, такой человек никогда не опустится до случайной половой связи. И этот клуб, действительно, его собственность. А Стрелецкий Антон контролируют свои активы.

— Ты сама знаешь, что я не вру, Варвара.

— В любом случае, — резко встала и отправилась в ванную комнату. — Это ничего не решает, нам надо расстаться. Тебе есть, где жить, не вижу, в чём проблема, Стрелецкий.

— Варь, честно говоря, я начинаю уставать от твоих капризов, поговорим вечером, я опаздываю.

— Каких капризов? — посмотрела на себя в зеркало, осталась недовольна. Да уж, бессонные ночки не идут на пользу, как и возлияния, и обжорство.

— Обыкновенных, Варя, для тебя — самых обыкновенных.

— У меня нет капризов, — поджала губы.

— Ты — избалованная девчонка, всегда поступала так, как хочет левая пятка или правая ягодица. Ты же сама не знаешь, чего ты хочешь! Сначала решила, что хочешь трофи, наплевав на свои обязанности на работе, на меня, на отца. Просто решила — и все должны подстроиться.

— Я всегда этого хотела!

— Ты всегда хотела, а тебя всегда использовали. Где были твои друзья два года, они даже на день рождения твой не пришли, я помню, как ты расстроилась, а теперь вспомнили о тебе. Или, скорей уж, о твоих деньгах.

Варя застыла.

— Взнос, финансирование. Милостиво взяла на себя, правда, маленькая богатая девочка?

— Не твоё дело, — отвернулась.

Взяла, что греха таить. А почему нет? Может себе это позволить, она же даже не почувствовала это, а ребятам помощь. Они-то трудятся на средних должностях, и Вариного достатка, скорей всего, не достигнут никогда в жизни, или только под конец этой жизни, когда никакие трофи будут не нужны.

— Значит, я прав. Потом рванула на машине, зачем? Обиделась, решила что-то доказать, и полетела, как всегда, вся обида в ноги ушла, назло поехала, даже матери не соизволила позвонить, про себя или отца — я молчу уже. Вознамерилась что-то доказать? Даже доказала, сорвала договор.

— Это бред, а не договор!

— Так довела бы его до ума, раз уж взялась, но ты снова всё бросила и уехала. Даже не интересно, что тебе в этот раз было не так. Простыни не того плетения? Цвет номера? Глава филиала не так посмотрел или климат не подошёл. Ты всегда делала, что хотела. Хотела — училась, хотела — не училась. Отец заплатил — восстановили. Хочешь — ходишь на работу, хочешь — не ходишь, хотя это твоё требование, Варя, это ты сучила ножками и требовала себе должность.

— От моей должности ничего не зависит.

— И даже с ней ты не справляешься, ты хочешь, чтобы тебе поручили хотя бы что-нибудь более-менее ответственное? У меня старшеклассницы-курьеры относятся с большей ответственностью к своим обязанностям, чем ты. Избалованная девчонка — вот ты кто.

— Перестань!

— Нет уж, я скажу, — продолжил. — Ты вспомни себя четыре года назад, вспомни.

— Что не так со мной четыре года назад?

— Тусовки, алкоголь, снова тусовки. Этот твой недороман с гонщиком из Чехии…

— Что? А про него ты откуда знаешь?