— Я родителям хотела путёвку купить, на юбилей свадьбы, — махнула рукой. — Такой, прям, царский подарок, чтобы! Не сложилось, будут на дачке рассаду сажать, у папки моего, знаешь, какая рассада, во, — показала большие пальцы. — Ничего не понимаю в этом, но они носятся с дачкой, как с детьми не носились, — тепло улыбнулась.

— Понятно, — согласилась Варя с улыбкой, но в уме сделала пометку, не подарить ли родителям Саши путёвку на какой-нибудь круиз. Она помнила их с детства, Варе нравилась мама Саши, да и папа тоже, он был весёлым и добродушным.

— Белицкая! — нахмурилась Сашка. — Бросай эти мысли! Тебе ещё Егорку ремонтировать, между прочим, — бросила куском мыла и дешёвой капроновой мочалкой, они лежали запакованные в большом количестве в предбаннике, Саша уже успела сбегать и принести пару. — И следующее трофи тоже ты оплачиваешь, чтобы ты знала! — засмеялась. Веснушки вернулись на место, как и задорные ямочки на круглом лице.

Они отмывались и отмывались от грязи нескольких дней, казалось, она не закончится никогда, смеялись и обливались холодной водой, после того, как неумело отхлестали друг друга вениками.

Лера принесла им одежду, Стрелецкий, как и обещал, нашёл её и попросил помочь. Она не устояла и составила компанию, уставшая от походных условий, она была рада искупаться и даже немного побила себе по ногам веником, рассказывая о том, что происходило, пока Варя с Сашкой намывались, претендуя на внимание сорок.

Мандарин вызволил Егорку из воды и долго и цветисто ругался, принимая соболезнования, потом отправился за Ленд Ровером Вари, чтобы увезти парня, а Леру оставил собирать вещи и составить компанию подругам. Он был убит и не хотел своим настроением расстраивать беременную жену, но в целом, по словам Леры, Лёва не так уж и злился и выражал понимание. Машина — расходный материал в трофи-рейде, и, как механик и пилот, он отлично это понимал.

На поляне был установлен символический пьедестал, там же столпились обещанные Стрелецким корреспонденты, журналисты, зрители и родственники участников, которые смогли и захотели встретить своих родных после столь экстремального отдыха. А вечером главный спонсор устраивал ужин в заказанном ресторане, куда были приглашены особо отметившиеся экипажи, команды и, конечно, призёры и победители. Варя с Сашкой поняли, что они абсолютно точно отличившийся экипаж, Лера уже похвасталась приглашением и довольно промурчала, что тысячу лет никуда не выбиралась, и хорошо, что она захватила «приличные шмотки».

Скрипя от чистоты, источая ароматы мыла и берёзового веника, девятнадцатый выбрался на улицу, после часа с лишним, проведённого в бане. Прохладный воздух приятно охлаждал распаренные лица.

— Пошли, — махнула рукой Сашка и двинулась в сторону скопления людей к передвижному пьедесталу, откуда была слышна музыка. Всё та же Абба. Варвара улыбнулась своим воспоминаниям, и даже горечь поражения уже не играла большой роли.

Иногда выигрываешь, иногда проигрываешь, у Вари было ощущение, что выиграла она больше, чем проиграла.

На первой ступеньке стояла команда из Воронежа, тот экипаж, что был впереди, когда девятнадцатый только подъехал к болоту. На третьей почти подпрыгивали от радости мальчишки из небольшого городка по соседству. Выигрыш в таких соревнованиях — невероятная удача для них.

А на второй стоял улыбающийся Роман Кузнецов, держа в руках символический кубок, рядом с ним — первый пилот, Григорьев Стас, а на его руках, хохоча и подпрыгивая, сидела девочка. Судя по красным брючкам, туфелькам с цветочками и косынке — это была девочка. Она размахивала букетом цветов, весь её вид выражал восторг от происходящего, иногда она выворачивалась, чтобы обнять Стаса, целовала его, по-детски непосредственно, и снова смеялась. Стас же отвечал ей полной взаимностью.

Не так уж разбиралась Варвара Белицкая в детях, но прекрасно помнила своего отца и то, как он смеялся с ней, играл и бесконечно баловал. В детстве она всегда знала, что папочка любит её, Варю, что она самая лучшая, самая любимая девочка на свете, и сейчас она отчётливо видела, что дочка на руках Стаса — тоже самая лучшая и самая любимая девочка на свете. В этом не было никаких сомнений.

Варя вцепилась в руку Саши, та вытерпела, только проводила глазами взгляд подруги. Там, в толпе зрителей, возвышалась фигура Лили — сестры Стаса, её огненные пышные волосы были видны издалека, а рядом с ней стояла брюнетка. Невысокая. Стройная. Про таких женщин говорят «изящная», их сравнивают с фарфоровыми статуэтками. Каре из тёмных волос обрамляло кукольное личико, как у той же статуэтки. Брюнетка плавно двинулась и подошла прямо к Григорьеву, когда он сошёл с пьедестала. К ним тут же подбежала корреспондентка и стала что-то спрашивать, потом подошла ещё парочка журналистов. Стас отвечал на вопросы и приветливо улыбался, держа на руках довольную дочку, слегка обнимая жену,

Не было никаких сомнений, что это именно она, при этом Таня мягко улыбалась мужу и журналистам, открыто, на удивление безмятежно, как улыбаются абсолютно счастливые люди.

Варя пыталась справиться со слезами и отчаянием, но у неё это плохо получалось, она подняла глаза и встретилась с колким взглядом Лили. Та усмехнулась и взмахом руки показала на семейство Григорьевых. На смешливую девочку, довольного Стаса и безмятежно улыбающуюся Таню…

— Прости, — услышала за своей спиной Стрелецкого. — Не успел тебя предупредить.