Шрифт:
– А ты не подумал, что мои мамочка с папочкой могут меня не отпустить?
– Не лукавь, солнце. Может, родители тебя и опекают, но не держат в ежовых рукавицах, иначе бы ты жила с ними под чутким надзором.
– Нет. Только не это, – усмехаюсь я.
– Я тоже так думаю. Ты уже большая девочка, и нечего тебе делать у мамы под крылом.
– Вот как?
– Да, Поля. Знаешь, где тебе место? Вот здесь, – Дима хлопает рукой по кровати, подтягивая меня к себе.
– Какой ты шустрый.
– Не вижу причин тормозить.
Дима целует меня в висок, ведёт носом по коже шеи, мягко целуя.
– Ты вкусно пахнешь сексом. Ты, вообще, ходячий секс. Удивлён, что в клубе ты была одна. И рад.
– Я была не одна, – лениво отвечаю я.
– А с кем? – пытливо спрашивает Дима. Светло-карие глаза чуть темнеют, – я заметил тебя, когда ты щёлкала своим фотоаппаратом налево и направо. И рядом с тобой не было никого.
– Расслабься, кудряш. Подруга к тому времени уже свалила в закат. А, по её словам, мой фотоаппарат способен отпугнуть от меня даже сексуального маньяка, который на протяжении года обходился только своей рукой.
– А меня он не отпугнул.
– Ты просто отчаянный малый… По закону жанра я должна спросить, а есть ли у тебя вторая половинка?
Я укладываюсь поудобнее, головой на плечо Димы.
– Чёрт. Похоже, все нормальные люди спрашивают об этом при знакомстве, а не после того, как провели в постели несколько часов и не единожды, – смеюсь я, не ожидая подвоха.
– Можешь не спрашивать. Я тебе и сам отвечу. Я несвободен.
Голос Димы спокойный. Шутка? Я вглядываюсь в его лицо без тени улыбки на губах или в глазах. Не похоже на то. Я мгновенно вскакиваю с кровати.
– Ты – козлина, Симаков. Забирай свои шмотки и убирайся с моей квартиры.
Я подхватываю его джинсы с боксерами и швыряю на кровать. Он неторопливо встаёт, спрашивая как ни в чём не бывало:
– Ты не против, если я воспользуюсь твоим душем?
– Против!
Хватит того, что ты воспользовался мной, продолжаю я мысленно. Но вслух ничего не говорю, ругаю себя. Кретинизм высшей степени. Мало того, что прыгнула в койку с едва знакомым парнем, так потом ещё развесила уши. Я, как лохушка, повелась на показушные вопли дебильного кота под моим балконом и море цветов. А его предложение провести вместе отдых было контрольным выстрелом в мою бедную голову! Да для него это, наверное, пустой пшик! По десять девиц зараз вывозит на курорт…
Дмитрий спокойно выходит из спальни, демонстрируя мне свои длинные ноги, идеальную задницу и спину, кое-где расцарапанную моими ногтями во время секса. Охренительного и жаркого секса…
Блядь, Поля, ты не о том думаешь! Мало ли кто ему ещё царапает эту спину, а потом тапочки в зубах приносит, как говорила Надя. Негодование взвивается внутри меня чёрной спиралью. Я топаю вслед за Димой, но успеваю только схватиться за дверную ручку ванной, нажав на неё без всякого результата, потому что кудряш успел запереться на щеколду.
– Уноси свою задницу с моей территории, – рычу я, стуча кулаком по двери.
В ответ мне раздаётся только шум льющейся воды. Дима самозабвенно плещется в ванной, не слыша мою возмущённую тираду. А мне остаётся только стоять и беситься под этой дверью от злобы, прикидывая в уме, что такого без ущерба для себя можно сломать о голову этого наглого, самоуверенного миллионеришки.
Глава 12. Член клуба МБМ
«Зарвавшийся козёл!» – повторяю я про себя, решая одеться. Стоять перед Димой обнажённой мне теперь кажется унизительным. Я натягиваю длиннющую, до колен футболку и шортики-трусики. Прислушиваюсь к звукам. Этот член клуба МБМ (молодых богатых мудаков) всё ещё плещется в ванной.
«Месть!» – полыхает красным в моей голове. Интересно, как обычно, поступают в таких случаях? Наверное, сохраняют хладнокровие и ничем не показывают того, что подобное пренебрежительное отношение задевает женское самолюбие? Определённо, стоит нацепить на улицу улыбочку из репертуара холёной суки и, позёвывая, махнуть рукой: мол, отработал как надо, парень, свободен. Но у меня так явно не получится. Я глубоко вздыхаю, пытаясь постичь 99-level пофигизма и словить хвалёный дзен. Но чёрта с два у меня выходит.
Стоит признать, что ссориться я умею только как темпераментная signorina юга Тосканы, и сейчас я пытаюсь вспомнить, есть ли у меня на кухне скалка. На худой конец сойдёт сковорода.
– Ты решила приготовить поесть? – раздался голос Димы, стоящего на пороге кухни.
Пока я прокручивала в своём воображении картины кровавой расправы над миллионеришкой и гремела кухонной утварью, этот наглец покинул пределы ванной комнаты.
– Тебе не к лицу розовый! Верни полотенце на место и проваливай по-хорошему, – я резко выпрямилась, сложив руки на груди.