– Я не была в клубе, - Мила вдруг всхлипнула, - не была, - ещё раз, уже давясь слезами, - уже давно. Когда мы стали встречаться, я перестала туда ходить, только иногда, на репетиции, - она робко посмотрела, - побить… Ну, мы пили с Костей, и он отвозил меня домой, но и всё…

– Хорошо.

– Я проверялась… Ты, когда сказал про презервативы, я испугалась, понимаешь? Сильно испугалась, проверилась на всё, что только можно, а потом ещё раз проверилась, инкубационный период… И я не хочу больше трястись перед кабинетом врача.

– Ну, что ж, тоже мотивация.

– Но не в этом дело.
– Мила Владимировна перешла на шёпот, она царапала одной рукой себе ладонь второй руки и всхлипывала. – Я… я… я, вроде как, не изменяла тебе.

– Ты говоришь так, словно тебе за это стыдно, - Руслан слегка улыбнулся.

– Это глупо как-то.

– Ну, не глупее, чем спать с бывшей женой или набираться до зелёных человечков и спать с первым встречным, у кого есть член.

– Эм... да… наверное.

Мила покупала подарки к Новому году заранее, зная, что в последний месяц у управляющей универсамом не будет свободного времени, так и случилось. Декабрь пробегал в хроническом цейтноте, когда Мила пыталась успеть везде – на работе, с Лизой, с Русланом, но в итоге не успевала толком нигде. Она пропустила одно из выступлений Лизы и не виделась с Русланом, пока вечером не раздался звонок.

– Я хотел спросить, Лиза хорошо спит? Крепко?

– Да, а что?

– Я соскучился, давай, я приеду.

– Ты что!

– Что? Я не стану звонить в дверь, подъеду, позвоню по телефону, ты откроешь.

– Лиза спит со мной.

– У тебя же двушка, Мила, есть вторая комната, кухня, ванная комната, серьёзно, я скучаю, на стену готов лезть.

Мила помолчала с минуту, Лиза спала крепко первую половину ночи, а значит, они с Русланом вполне могли уделить время друг другу, более того, ей безумно хотелось этого. Где-то между работой и учёбой Лизы потерялось Милино желание быть с мужчиной, но баритон в трубке возрождал в ней это, превращая в острую потребность.

– Масипусечка моя, - шептал тихо, сидя на её диване, в тишине ночи.
– Мила, я балдею от тебя, так бы и затискал.

– Затискай…

– Затискаю, - он наглядно продемонстрировал, как он намерен затискать, сняв халатик по плечам, оголяя женскую грудь, которая вздымалась небольшими холмиками.
– Мила, я обожаю твои сиськи.

– Фу, как грубо.

– Это правда, такая форма… посмотри, ты вся – произведение искусства, гравюра в миниатюре.

Руслан закрывал рукой Миле рот, когда она вздыхала и вскрикивала от его толчков, от поцелуев и поглаживаний, от откровенных прелюдий и порой агрессивных ласк, от всего, что делало Милу по-девичьи счастливой, что пугало, но в то же время она не могла отказаться от этого, никак не могла. Как не уговаривала себя.

Встречи в ночи тихой двушки Милы становились регулярными, и их становилось мало. Руслан остро ощущал, что ему мало тех несколько часов в неделю и пары дней в несколько месяцев, когда Мила была с ним.

– Мила, послушай, может, всё-таки как-то скажем Лизе про нас?

– Как?

– Не знаю, что ты дружишь со мной, знаешь, Таня сказала нашей Лизе, что она дружит с Сергеем, мужчиной её, и это прокатило, вроде как. Она пока не задаёт вопросы, а потом, может, привыкнет.

– Ты так рассуждаешь…

– А что делать? Я бы предпочёл, чтобы в жизни моих детей был один мужик – я, но кто виноват, если это не так, так что… подстраиваюсь под обстоятельства.

– Твоя Лиза знает, что у неё есть папа.

– Твоя не помнит отца? Совсем?
– Руслан был готов к обыкновенно ершистому ответу Милы, как обычно, когда он слишком, по её мнению, заходил на личную территорию девушки.

– Нет, ей было несколько месяцев, когда он умер.

– Прости. Ты сильно переживала?

– Не знаю… да, наверное, сильно… я ведь знала, что так будет. Всегда было плохо, но в последние месяцы его жизни стало совсем… Знала, но не верила. Я думала, верила, что любовь – она спасает, помогает, что она сильнее, но нет, не сильнее.

– Ты любила его…

– Знаешь, я теперь уже не знаю, правда, не знаю. Тогда, после похорон, казалось, что жизнь закончена, что я тоже умерла, Санька с женой забрали Лизу. Но что я видела или знала, или понимала? Мне Саня говорил, что у меня всё ещё будет, что я должна жить, должна бороться за свою жизнь и жизнь Лизы, но я тогда не могла. Совсем. Как пелена напала. Я думала – точно умру без него, закрою глаза однажды и умру, таким он был хорошим… а вот Лиза стала подрастать, и я сейчас понимаю, какая он был скотина! Я же девчонка была, глупая, а он использовал меня, деньги тянул, руки выворачивал… несчастный… всегда несчастный, а я спасала, оправдывала его. А ему это и не нужно было… Потом, пока долги за него отдавала, между работой и Лизой крутилась, как-то и забыла, любила или нет, всё забыла. Помню только бесконечное враньё, изо дня в день, каждый день, и даже после смерти выяснялось то одно, то другое. Теперь я думаю – не любила я его никогда, зависима была, да. Созависимость это называется, кажется.

– Ты справилась, молодец.
– Руслан прижал к себе Милу, но не сказал ей то, что вертелось на языке, да и нужно ли было это.

Сейчас, спустя годы, Мила так же не верит, ждёт подвоха, каждый день, ото всех, по любому поводу. Её глаза ищут признаки обмана и фиксируются на нём, накрепко, как на хороший клей.

Мила Владимировна смотрела на билеты перед ней и не верила своим глазам.

– Ты с ума сошёл? Это же ненормальная цена!

– Нормальная, если столько стоит.

– Это просто эксплуатация детских интересов для наживы!