Махди сжал ее лицо в ладонях.

– Я не хочу начинать нашу совместную жизнь, пока безопасность королевств под угрозой. Это слишком опасно. Ты же помнишь вторжение в Лазурию и страдания народа. Мы все пострадали.

Лючия кивнула. Она прекрасно помнила, как ее отец приказал своим наемникам убить королеву Изабеллу, принца-супруга Бастиана и еще много кого. Но это тайна, вот пусть таковой и остается.

– Изабеллу убили, потому что она была королевой Миромары. Теперь королева ты, а я не переживу, если с тобой что-то случится. Ты же это знаешь, не так ли? – спросил Махди, глядя на нее своими красивыми карими глазами.

Лючия перестала хмуриться.

«Он всегда так меня опекает, – подумала она. – Как и положено настоящему влюбленному».

– Наш день придет, и очень скоро, – пообещал Махди, не убирая ладоней от ее лица. – Твой отец, Трао, я… мы все ближе подбираемся к Черным Плавникам. Скоро мы их найдем и покончим с ними, как с бешеными рыбами-собаками, каковыми они и являются. А потом мы поженимся, Лючия, и в тот день я буду самым счастливым и гордым женихом в мире.

Молодой русал поцеловал Лючию, и мучившие ее слова той, другой, тут же забылись. Махди принадлежит ей, ей одной; она видела это в его глазах, слышала в его речах, чувствовала в его прикосновении.

– Прошу прощения, ваше величество и ваши высочества, – произнес кто-то низким, грубым голосом.

Лючия знала, чей это голос, – Трао. Она отвернулась от Махди и увидела, что капитан рядом с ее отцом – видимо, незаметно вплыл в тронный зал.

Этот худощавый русал с коротко стриженными каштановыми волосами и жестоким лицом не часто посещал вечеринки. Лючия почувствовала, что его внезапное появление на этом празднике не предвещает ничего хорошего.

– В чем дело? – поинтересовался Валерио.

– Произошел взлом. Ограблена сокровищница, – ответил Трао, наклоняясь так низко, что расслышать его слова могли только Валерио, Порция и Махди.

– Что? – вскинулся Валерио, ударяя кулаком по столу. – Как это произошло?

– Открыли старый клапан. Лава вырвалась наружу и разрушила одну из стен хранилища. Прямо сейчас злоумышленников пытаются задержать, но они яростно отбиваются.

– Много ли золота украли? – поинтересовалась Порция.

– Довольно много.

Валерио выругался, потом спросил:

– Черные Плавники?

– Мы полагаем, что это они, сэр.

– Это она. Это Серафина, будь она проклята! – прорычал Валерио.

Лючия вытаращила глаза:

– Серафина? Но как?

– Да, Валерио, как? – спросила Порция, ее спокойный голос разительно контрастировал с яростью мужа. – Серафина мертва. После захвата Лазурии она сбежала из дворца, и с тех пор ее не видели. Она не смогла бы выживать в открытых водах так долго.

– Конечно, она мертва, – быстро сказал Валерио. – Я в гневе оговорился. Трао, следуйте за мной в сокровищницу. Порция, Лючия, Махди… оставайтесь здесь. Улыбайтесь, танцуйте как ни в чем не бывало. Не хочу, чтобы гости узнали об этом инциденте. Если пойдут разговоры, это будет только на руку Черным Плавникам.

Лючия почти не слушала отцовские инструкции: ее терзали сомнения, леденящие, точно морской туман. Родители всегда утверждали, что Серафину убили во время нападения на Лазурию. Никто и никогда не осмеливался публично предполагать, что она жива. Неужели ей лгали? От одной мысли об этом русалка пришла в ярость.

Если допустить, что Серафина жива и возглавляет движение сопротивления, она представляет угрозу. Народ ее обожает и станет сражаться за нее до смерти. Теперь у Лючии есть все, о чем она мечтала, но Серафина может все это отнять – Махди, корону, жизнь.

«Это все неправда», – быстро сказала она себе. Серафина, разумеется, мертва, от нее четыре месяца не было ни слуху ни духу. Она была слабой, не умела выживать – она же не умнее гуппи, – вечно плавала, прижав к уху каури, слушала скучные отчеты про всякие битвы и мирные соглашения.

Лючия глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, взглянула на Махди, чтобы вновь обрести уверенность.

Однако ее ждало разочарование: молодой русал даже не смотрел на нее. Он прикипел взглядом к Валерио и Трао, наблюдая, как те исчезают под каменной аркой. В его глазах Лючия увидела нечто такое, чего не видела никогда прежде: чистый, неприкрытый страх.

Потом Бьянка окликнула Махди и принялась перед ним лебезить, а он засмеялся, и этот его испуганный взгляд исчез.

Но Лючия знала, что навсегда его запомнит.

«За кого он испугался? – гадала она. – За меня? Или за Серафину?»

Стальной наконечник дротика ударился о стену всего в нескольких дюймах от головы Язида.

Во все стороны шрапнелью полетела каменная крошка. Один осколок распорол Язиду щеку, другой поразил русалку по имени София, оставив у нее на лбу глубокий порез.