Вместо того, чтобы обрадоваться такому известию, Юля ощутила, как сердце сдавило тревогой. Так хотелось поделиться… всем-всем, что накопилось с детских лет, чем не делилась никогда и ни с кем. И вместе с тем она знала: мужчину нельзя донимать своими глупостями. Это женщина, как флюгер, переменчива и зависит от собственных перепадов настроения. А мужчины рождены, чтобы думать о судьбах мира…

И все же не выдержала.

– Столько накопилось, - вырвалось у нее.
– А высказать некому. Наверное, права Наташа, надо и мне к ее психологу записаться.

Виталий нахмурился, затем взял салфетку и, один за другим, вытер пальцы Юли. В его прикосновениях было что-то волнующее. Забота. Защита. Какая-то преданность. И это все как-то пересиливало все то, что она знала о мужчинах до этого.

Усевшись напротив, Виталий взял ее руки в свои, и, заглянув в глаза, попросил:

– Расскажи мне.

Юля вздрогнула, хотела отвести взгляд, не удалось. А может, не захотелось?

– Правда так невероятна, - пробормотала она и снова закусила губу.
– Вдобавок это не самые приятные воспоминания...

Виталий кивнул. Вид у него был серьезный и… успокаивающий.

– Я несу свой груз, - сказал он тихо.
– Почему думаешь, что не сдюжу с твоим?

И Юля таяла. Понимала, что это вот все зря, что в ее сердце не может быть другого мужчины, кроме черного дракона с золотой чешуей… Или может? К своему стыду, она призналась, что мысли о муже почти перестали посещать ее в последнее время. Или их вытеснили другие?

Он не перебил ни словом, ни жестом на протяжении всего рассказа.

– Теперь ты понимаешь?
– произнесла она дрогнувшим голосом.
– Я просто… просто не могу быть с тобой.

Не говоря ни слова, он поднял ее руки к губам и поцеловал пальцы.

– Спасибо за честность, Джун, - назвал он ее истинным именем.
– Это хорошо, что ты рассказала. Значит, доверяешь мне. И твое доверие - самая большая ценность в моей жизни. Ты улыбаешься? Но это так. Раз есть доверие - есть надежда.

И, глядя в глаза, добавил:

– Я не хочу потерять тебя, Джун.

А Юля вдруг поняла, что хочет сделать то, чем грозилась Хранителю врат, кицунэ Горо.

Хочет закрыть врата.

Выйдя из медитации, я еще долго сидела, что называется, хлопала глазами.

– Твое доверие - самая большая ценность в моей жизни. Я не хочу потерять тебя, Джун.
– сказал Виталий Владиленович.

– Твоя вера в меня нужна мне, как воздух. Я не хочу потерять тебя, Саша.
– сказал Исам.

Было над чем подумать, было отчего сердцу зайтись, как сумасшедшему, было, отчего защипать глазам, а внутри запеть флейтам.

Этой ночью впервые за долгое время в звездном небе кружили два дракона: Серебряный и Золотая. Они вместе скользили по лунным дорожкам, вместе взмывали в пронзительную высь и их тени закрывали сияние звезд. Сложив крылья, камнем падали вниз, а затем, вместе, снова поднимались. К звездам.

Утро было суматошным и беспокойным. Ни свет, ни заря прибежали девчонки, попрощаться, но прощание долго не продлилось, следом принеслась вездесущая Жина и ожидаемо пригласила в кабинет ректора. У общежития ждали Исам с Рио. Не говоря ни слова, кузены забрали у нас рюкзаки. А на мой вопрос, где же багаж Исама, дракон ответил, что уже ожидает у мэтра Акихиро.

Рио отчего-то не выдержал, заржал, и, хлопая Исама по плечу, посоветовал привыкать к обычной жизни. К обычной человеческой жизни. А Исам, который, как я поняла, не представлял жизни без магии, нахмурился еще больше.

– Ну наконец-то, - сказал мэтр Акихиро, когда мы всей нашей гоп-компанией ввалились к нему в кабинет. И стало немного обидно. Потому что за окном было еще темно. Так что мы пришли намного раньше, чем велено было.

– Сначала заблокируем вашу силу, - сказала госпожа Норайо.
– А затем телепортом отправим на пристань.

Маги Ковена, который присутствовал здесь же в полном составе (надо им, наверное, уже в общежитии нашем прописываться. Вот жизнь у серьезных магов пошла, и все благодаря одной крайне неординарной адептке), делали какие-то расчеты, переговаривались вполголоса, и время от времени бросали благоговейные взгляды на резную шкатулку, что стоит на столе ректора (по счастью, стол вернули на место).