В Ростове мнение гостя не важно. Куда важнее закрепиться в его памяти. Чтобы он вовек не забыл путешествие. Чтобы вскидывался по ночам с криком «воды!». Чтобы в родную дверь не пролез. И если он уезжает домой своим ходом, значит, гостеприимство было недостаточно русским.

Так вот, дорогой Ростов! Я никогда тебя не забуду!

Я долго летел туда, не выспался. Но организатор Иван Владимирович сказал:

– Ты слишком устал, чтобы спать. (Авторская логика сохранена.)

И повёз меня на массаж.

Мои трусы в тот день не позволяли массаж. Это какой-то заговор: надев страшные панталоны, непременно окажешься в бане, на пляже, на подиуме. Надев же плавки, тугие как жгут, проведёшь две недели в шубе, не раздеваясь.

Иван Владимирович спросил, знаю ли я, что такое массаж. Разумеется, знаю. Жена чесала мне спину на двухлетие свадьбы. И по голове гладила однажды, после удара по ней же.

В массажном салоне мягкий свет, музыка, занавески. Настоящий иранский бордель. (Я посещал иранские бордели много раз, мысленно, в восьмом классе.)

Массажист Серёжа завёл в кабинет, сказал деликатно:

– Сейчас я выйду. Когда будете готовы, приоткройте дверь, и я вернусь. И, если хотите, можете надеть наши трусы.

И вышел. И слово «дефлорация» тактично не употребил.

Конечно, я захотел их трусы. Это был прозрачный лепесток на тесёмочках. Женщины надевают такое лепестком вперёд. Я в тот день всё делал, как женщины. Волновался от мужских предложений, стеснялся своего белья. Даже приоткрыл дверь, чтобы кто-то сильный вошёл и поступил со мной грубо. Я не расстроился, когда стал выглядеть в трусах более голым, чем был без них. Просто лёг и расслабил булки. И сразу вошёл Серёжа.

Технически он не сделал ничего выдающегося. Я пережил обычное неземное наслаждение. Лишь когда очередь дошла до жопы, пришлось говорить себе:

– Он меня не любит! Серёжа просто врач, профессионал! Это не любовь! Молчи, проклятое сердце!

Никогда мой зад не станет прежним. Теперь он требует называть себя владычицей морскою. Вчера под его давлением я ел «цезарь с креветками» не позже, чем за пять часов до сна.

И ещё. Этот ваш секс – говно. Впредь я занимаюсь только массажем.

Также меня пригласили на колхозный рынок, есть руками сметану и творог. Я отказался, потому что сколько можно катиться по наклонной. Всё-таки у меня дети и бессмертная душа.

Из Казани пишут, меня ждёт невероятный отдых. Ниспошли мне Кришна здоровья, я щитаю.

Я буду выступать в ночном клубе! Возможно даже, мне прострелят ногу!

Я знаю правила поведения в клубах. Сначала нужно рассказать бармену свою жизнь. Он будет тереть стакан, отвечать фразами из фильмов и называть меня «детка».

– Жизнь есть жизнь, детка.

– Такова любовь, детка.

– Картофельное пюре триста рублей, детка.

Потом он скажет: «Хватит пить! Мы эту чёртову воду оплачиваем по счётчику!»

Возможно, вместо обычного помидора в меня бросят трусы. Надеюсь, что женские. Надеюсь также, в них не завернут кирпич для улучшения траектории.

Клуб – это новый творческий горизонт. Наконец-то я приму участие в перестрелке. Кто-нибудь потрётся об меня круглой попой. Доверчивая медсестра в чулках обернётся поутру так называемой шалавой. А всё Пашечка Фахртдинов.

Когда он сказал, что нашёл нам зал для концерта, я подумал:

– Библиотека!

Ещё подумал:

– Круглосуточный книжный магазин, ну надо же!

А надо было думать:

– Разврат и похоть, наконец-то!

Самолёт летел в Казань. В соседнем кресле татарский папаша очень добросовестно тряс младенца, баюкал, укачивал, приговаривал «чу-чу-чу, чу-чу-чу». Лишь бы дитё не мешало пассажирам. Соседние кресла раскачивались вместе с папашей. В результате отлично выспались и я, и младенец, и вообще весь наш уголок.

В Казани живут основательные люди. Все дороги разгладили, фасады оштукатурили. Всякого гостя там кормят сластями, покуда гость не научается выделять сироп через кожу.

В Татарстане мгновенно отличают, кто хороший гость, а кто сволочь. Хороший, наплевав на диабет, пробует чак-чак при всяком удобном случае. А сволочь в какой-то момент начинает отказываться. То же и с водкой. Невозможно доказать будучи трезвым, что ты психически здоров и не китайский шпион. Зато, если, пытаясь встать, ты упал, стянул скатерть и перебил посуду – ты гражданин, семьянин и воин.