Святослав воспользовался преимуществами нынешнего тела, постарался отрешиться от окружения, хотя сделать это было сложно. Милиционеры вели его по коридору, руки заковали в наручники, с лица сняли очки, из карманов достали всё, что было: телефон, красную корочку сотрудника КГБ и мятый носовой платок, завалявшийся в кармане джинсов с прошлой стирки.

Итак, всё выглядит вполне реалистично. На спектакль совершенно не похоже. Похоже, что мир сошёл с ума, точнее, некоторые его представители. Пересиливая себя, рискуя жизнью, выполняешь свой долг, а тебя за это наказывают. Разве это справедливо?

— Что, предатель, допрыгался? — зло зыркнул на Святослава один из милиционеров, больно надавив на руку. — Шевелись, тварь!

Слава хоть испытал лишь слабый отголосок боли, но для вида поморщился. Он понимал, что милиционеров не стоит провоцировать. Да и вообще никого нельзя провоцировать, чтобы сохранить целостность дубля как можно дольше. Если двойник внезапно исчезнет, всё в разы ухудшится. Если осудят дубля — это не так страшно, как самому сесть в тюрьму.

— В тюрьме тебе понравится, — ухмыльнулся тот же озлобленный милиционер. — Там любят таких смазливых…

Святослав не понимал подобного отношения к себе со стороны конвоя, поэтому решил уточнить:

— Простите, не понимаю, почему вы так негативно настроены ко мне? Я же не педофил, а всего лишь выполнял свой долг, как это делаете вы. Просто спас солдат от смерти.

— Заткнись, тварь! — зло произнёс тот же милиционер, ударив дубля правым кулаком по почкам. — Не ври мне! Нам сказали, что ты предатель, работаешь на пришельцев! Надеюсь, пожизненное заключение в тюрьме тебе пойдёт на пользу!

— Странные у вас представления о предательстве, — тихо пробормотал Звягинцев. — Если взять зелье пришельцев и напоить им умирающих солдат — это предательство, что же такое героизм?

— Ты!!! Да я тебя за такую ложь…

У того же милиционера от злости желваки заходили ходуном, он хотел нанести несколько ударов по почкам Звягинцева, который понял, что лучше молчать, а то его затея может закончиться провалом слишком быстро. Святослав пожалел о вырвавшихся словах, но порадовался, что выяснил немного о своей участи, точнее, он надеялся, что об участи двойника. Пожизненное заключение… Не так страшно, как смертная казнь. Тогда бы двойник быстро спалился, а так есть шанс продержаться хоть какое-то время.

Слава ожидал ударов, даже зажмурился, но ничего не происходило. Он открыл глаза от резкого тычка в спину, и с удивлением обнаружил, что второй милиционер, который всё это время сохранял спокойное выражение на лице, поймал занесённую для удара руку коллеги и отрицательно покачал головой. Он явно был недоволен самоуправством коллеги. Именно он толкнул Звягинцева в спину, заставляя того двинуться дальше, после чего опустил руку товарища.

— Макс, ты чего? — с обидой вопросил «злой» милиционер у «доброго».

— Не стоит, — спокойно произнёс Макс. — Вдруг он, — кивнул парень на Звягинцева, — не врёт. Ты же знаешь, что в конторе иногда творится полная дичь. А если бы среди погибающих солдат был твой брат, сват, дядя, отец?!

— Да быть такого не может! — презрительно фыркнул «злой» милиционер.

Поняв, что дальше лучше не станет, Звягинцев решил, что с него этого цирка хватит. Он оставил дубля на самоуправление и через мгновение очнулся в своём теле. Распахнув глаза, он потянулся вперёд, нащупал на панели приборов снятые на всякий случай очки и водрузил их на место. Мир сразу обрёл чёткость. Возле автомобиля никого не было, а вот эмоции…

Святослава переполняло от переживаний. Он находился в шоковом состоянии. В теле дубля он не был столь сильно шокирован, теперь же переживал неимоверный ужас. В сознание стучался исконно русский вопрос: «Что делать?!». О том, кто виноват, речи даже не шло, было ясно, что Святослав сам виноват в своих бедах, поскольку изначально сделал неправильный выбор. Не стоило обращаться в КГБ. Пусть хоть рептилоиды с Нибиру устраивали бы под окнами оргии, оно не стоило того, чтобы отравлять себе жизнь обращением к чекистам. Жаль, что хорошие мысли приходят после того, как произошло что-то плохое.

Звягинцев кинул взгляд на пассажирское сиденье. На нём лежал пакет с выстиранным и высушенным милицейским кителем.

— А пиджачок-то я сержанту не передал… Нехорошо получилось, но сейчас не до этого.

***

Тем временем подполковника Петренко вызвали к начальнику. Мужчина сидел в шикарно обставленном кабинете на удобном кожаном кресле для посетителей. Полковник КГБ Ярославцев Михаил Алексеевич разместился в директорском кресле за большим столом, на котором был установлен моноблок с тридцатидюймовым дисплеем. Он провёл ладонью по коротким седым волосам, после чего отбарабанил пальцами по лакированной столешнице.