— Фу-у-ух! Готово!

— Для чего это? — я показал пальцем на муку, понимая, что по-другому сейчас с ним разговаривать бессмысленно.

Травник поднялся на ноги и почесал голову. Вокруг полетела белая пыль.

— Слезоточивый порошок! — ответил он, улыбаясь.

Ему дал кто-то по голове? Мука, которую он натолок, и близко не походила на слезоточивый порошок.

— Не похоже, — ответил я.

— Ха! — травник хохотнул. — Это только одна его часть!

— А где остальная?

— Вон!

Проследив за его пальцем, я чуть не упал на задницу. Не знаю — сколько часов он провёл в своей порошковой эйфории, и как выдержало дно у котелка, но порошка он натёр — хренову тьму! В углублении скалы лежали две кучи, каждая из который потянет на пятилитровую бутыль! Одна гора была зелёного цвета, а другая — белого. Мин взял с земли листочек с порошком и пополнил им белую кучу.

— Слушай, дружище! — я посмотрел в его убитые глаза и улыбнулся. — В прошлый раз я немного вспылил из-за того, что ты сделал мало порошка. И сейчас я очень рад, что ты осознал свою ошибку и исправился, но хочу напомнить тебе одну ма-а-аленькую деталь… МЕНЯ, БЛЯ, ПОХИТИЛ ГОЙНУС! ТЫ НАХРЕНА С ПОРОШКОМ ТУТ ВОЗИШЬСЯ?!

— Смотри! — Мин лыбился как ребёнок на новогоднем утреннике.

Травник поднял с земли скорлупу от ореха размером с шарик для пинг-понга. В правую половину натолкал белого порошка, а в левую — зелёного, получился этакий десерт с двуслойной начинкой. На границу, где разные порошки соприкасались, травник положил высохший лист, достал из кармана два фиолетовых камня и ударил друг о друга. Искра из огнива упала на листок, и тот начал тлеть. Мин пошустрому отошёл метров на пять и показал мне жестом — чтобы я тоже отошёл. Ну окей.

Листик слегка разгорелся, и внутри что-то зашипело. Скорлупа подпрыгнула от земли и хлопнула, будто взорванный пакет из-под чипсов, порошок разлетелся на несколько метров густым облаком, часть его унесло ветром.

— Ну как?! — глаза Мина светились.

— Прикольно! — я почесал затылок и улыбнулся.

И ведь реально было прикольно! Будто маленькая дымовая граната взорвалась. Похоже, годы работы со слезоточивым порошком не прошли даром, но что он собирался с этим делать?

— Зачем так много порошка?

— Для этого! — Мин показал пальцем на тыкву, что лежала возле дерева. — Набью тыкву порошком, отнесу в пещеру и подожгу! Порошок разлетится, и задание будет выполнено!

Штырило Мина знатно, если он считал, что так просто занесёт тыкву в пещеру и выйдет живым. Как он себе это представлял? Мауги разойдутся в стороны, и вожак лично покажет ему дорогу?

Но в целом-то, травник думал в верном направлении, его план нужно было лишь немного подкорректировать трезвой головой и, кажется, у меня появилась идея.

— Круто я придумал? — спросил травник.

— Круто-круто, — я почесал бороду. — Готовь тыкву, а я пока кое-куда схожу.

На вас действует проклятье Ратхари.

О себе напомнило проклятье. Я вытянул руку и хотел спросить у Мина про змею, но, остановился. Что он мне ответит в таком состоянии? Скажет, что у меня очень красивый браслет? Вернёмся к Ратхари, когда Мин проветрится.

…….

Пока Мин занимался тыквой, я сходил в джунгли и нарезал лиан, сплёл их в косички и получил крепкие верёвки, из которых связал что-то вроде корзины, от которой пустил петлю и пару свободных концов. На всё про всё ушло около часа.

Когда я вернулся к пещере, Мин заканчивал с начинкой для тыквы. Судя по тому, как травник смачно отрыгивал и вытирал рукавом жёлтый сок с бороды, большую часть тыквы он сожрал. Крыло его всё ещё знатно, хотя в этом были и свои плюсы. Во-первых, он не доставал меня своими дурацкими расспросами, во-вторых, не обзывал «негожим», а в-третьих (и это было самым главным плюсом) криворукий травник на удивление хорошо справлялся с работой.

Говорят, что у ослепших людей обостряются органы чувств — слух или обоняние, что-то похожее случилось и с нашим травником — убавилось в мозгах, но прибавилось сноровки в руках.

Наполнив тыкву порошком, Мин подвёл фитиль — пропитанную смолой тряпку, а я уложил заряженную тыкву в корзину и проверил на крепость. Годится!

…….

Дубина разбойника с уроном 16–18 делала свою работу гораздо лучше ножа. Маугов нулевого уровня Митры я сносил с двух ударов, сказывался увеличенный урон от оружия и поднятый уровень. Получив первый уровень, я чувствовал над нулёвками не только физическое, но и моральное превосходство.

Троих маугов малых я прикончил, потому что те оказались слишком агрессивными. За них мне дали чуть больше тридцати Митры, однако на новой шкале уровня тридцатка оказалась почти незамеченной. Ещё две нулёвки, получив близкие к смертельным ранения, убежали в джунгли.