Когда до нуля просаживается выносливость, ты чувствуешь болезненную усталость — нет сил ходить, держать оружие, и даже говорить лень! Когда до нуля просаживается здоровье, ты чувствуешь недомогание и боль — кружится голова, темнеет в глазах, сбиваются мысли. А когда до нуля просаживается и то и другое — ты чувствуешь себя как… Как какашка! Иначе не скажешь.

Всё, что ты можешь делать — это валяться на земле. Пробегающая мимо собака может понюхать тебя и при желании — помочиться сверху, а случайный прохожий может вступить в тебя ботинком и потом долго вытирать подошву о траву. И что ты сделаешь? Ни-че-го! Потому что, что? Правильно! Потому что, ты — какашка!

Я валялся с открытым ртом на земле, словно какашка, и надеялся, что грохочущее в груди сердце не сломает рёбра. Вокруг начиналась какая-то суматоха, но мне бы выжить…

Никто не обрадовался, когда я убил Пакама, особенно Гойнус. Если жители деревни охали, охали и шептали про нависшее над ними проклятье, то разбойник седьмого уровня Митры вопил и орал, склонившись над своим сыном. Рядом, вытирая слезы, стояла его жена — мать Пакама.

Не очень-то приятно осознавать, что из-за тебя плачут родители убитого сына, но, Отра — свидетель — я этого не хотел. Гойнус сам заставил меня драться с его сыном. Вину я не чувствовал.

Раскрасневшийся Гойнус плевался и махал топором. Кажется, он требовал моей смерти — медленной и болезненной.

— По правилам треба, победитель поединка остаётся в живых! — уперев руки в бока, старейшина придал себе грозный вид.

— Свяжи негожего! — не слушая старейшину, приказал Гойнус одному из разбойников.

Вос. Уровень Митры — 5. Разбойник проглотил слюну и с мольбой посмотрел на старейшину (Что мне делать? Он же меня убьёт!)

— Гойнус, но они же сражались в честном бою! — промямлил Вос.

— БЫСТРО СВЯЗАЛ ЕГО! — рявкнул Гойнус и направил топор в лицо Восу.

— Мы не можем идти против Отры! — вновь заговорил старейшина. — На общину падёт проклятье…

— Заткнись, старик! — Гойнус махнул топором и стоящие рядом попятились. — Я сам принесу негожего в жертву! Нужно было сделать это сразу, зачем я тебя послушал?! Из-за тебя, кашляющий пердун, мой сын погиб!

Понимая, что сейчас случится что-то страшное, женщины начали спускаться с холма, уводя с собой детей. Я воочию наблюдал, как сила одного человека ломала порядки и веру всей общины. Гойнус краснел и дышал всё чаще. Глядя на меня, у него раздувались ноздри.

Полоска здоровья из моргающей красной стала просто красной. Немного полегчало. Я оглянулся, чтобы посмотреть — далеко ли бежать к лесу — но ко мне уже подошёл Вос с верёвкой. Единственной преградой на пути Гойнуса стал Кунар. Он хоть и уступал Гойнусу по уровню, но был силён духом.

— Правила треба одинаковы для всех! Мы отпустим негожего!

— Кунар, — Гойнус искривил рот в хищном оскале и поправил в руке топор. — Лучше отойди!

— Ты не можешь по своему хотению менять наши обычаи, — Кунар расставил ноги, раскачивая в правой руке булаву.

Видя, что на сторону Кунара переходят другие разбойники, Вос помедлил с затягиванием узлов на моих руках.

— Мы скорбим о твой потере, Гойнус, — рядом с Кунаром встал Сиос. Уровень Митры — 5. Разбойник. — Но, Отра даровала негожему жизнь, не нам решать…

Гойнус перехватил топор двумя руками и рубанул Сиосу по шее. Кунар отскочил на два шага, опасаясь, что следующий удар обрушится на него, но Кунара лишь обдало струёй крови. Вторым ударом Гойнус вспорол Сиосу живот и пнул его ногой в грудь. Сиос. Уровень Митры — 5. Разбойник упал на землю с пустой полоской здоровья.

— Кто ещё считает также, как Сиос?! — заорал Гойнус.

Видя, что разбойники, ранее ставшие на сторону Кунара, передумали и отошли подальше, Вос с двойным усердием продолжил вязать верёвки на моих руках. Ссыкливый приспособленец!

В центре ринга остались только Гойнус с Кунаром, остальные отошли. Кунар размял шею и встал в боевую позу, сила была на стороне Гойнуса, но Кунар не собирался сдаваться.

— Отойди! — прохрипел Гойнус.

— Нет, — Кунар помотал головой.

— Тогда ты умрёшь, а негожего я принесу…

Слова разбойника оборвались на полуслове. Затих не только голос Гойнуса, вся поляна погрузилась в тишину. Никто не шевелился, не топал ногами, не плевался и не сморкался. Перестала плакать мать Пакама, и даже старейшина, который всё это время душился кашлем, не смел открыть рот. Головы людей одна за одной поворачивались к лесу…

Разбойник Вос уже давно закончил с моими верёвками и теперь сидел рядом, чтобы не маячить лишний раз перед Гойнусом. Увидев что-то в лесу, он убежал прочь и затерялся среди других разбойников. Ерзая задницей по земле, я кое-как развернулся и посмотрел… Из леса вышел орк…