– Да понятно, что не будет здравствовать. Чужеродные ткани, отторжение и тому подобное. Но, с применением препаратов, тормозящих эти процессы, индивид всё-таки будет жить какое-то время, при условии, что операция пройдёт удачно. Вот этот период его бытия и будет экспериментом, – экс-хирург разволновался, – в своё время я бы провёл операцию.

Молчавший до сих пор, старший учёный Иррук достал небольшой пульт. Включив, сказал:

– Нарра, срочно доставьте обезьяну-самца в медицинскую лабораторию.

Один из медиков обратился к ведущему врачу:

– Господин Макрр, я прослежу, чтобы гоминиду была сделана соответствующая подготовка.

Получив одобрение, эскулап покинул совещание.

Глава 9

Пока в разных помещениях лаборатории готовят к операции биоробота и гоминида, проследим за короткой жизнью и драмой пары клонированных обезьян, доставленных в общину. По-возможности, они всегда старались находиться рядом. Вероятно, их объединяло то, что после появления на свет в лаборатории корабля, они, кроме друг друга, никого больше не видели. А может быть, в результате этого у них возникла некая симпатия, подобие родственного чувства? Или это были робкие, бессознательные зачатки того явления, от которого современные люди теряют головы и называется оно Любовью? Кто знает? Но, как бы то ни было, при любой возможности, может быть даже подсознательно, молодые оказывались рядом и угощали друг друга найденной добычей. Они ловили жуков, бабочек, копали червей и корешки. Всё это с благодарностью принималось от противоположной стороны и с демонстративным аппетитом съедалось. Но эти отношения не нравились предводителю стада, и он избрал свою тактику.

Трагедия произошла после того, как огромный, лохматый и злой вожак общины "положил глаз" на подругу клонированного самца. Он начал оказывать ей знаки внимания, приблизил к себе в иерархической лестнице и всем запретил трогать её. А друг был отдалён едва ли не на последнее место. Молодому самцу запрещено было даже появляться на глаза главарю. Он очутился в самом плачевном положении. Его постоянно унижали, били, отбирали добычу. Некогда спокойный гоминид, стал превращаться в злого и мстительного отшельника. Он не прощал обиды даже представительницам противоположного пола.

С некоторых пор, в разных местах, община стала

находить с поломанной шеей или пробитой головой, своих

сородичей. Все заволновались, инстинктивно предполагая разбойничьи нападения соседних общин. Но всё было тихо. Наблюдатели, которых стало теперь много, не замечали ничего подозрительного со стороны соседей. И только после того, как обижаемый расправился с родственником вожака, он был замечен часовыми во время убийства. Они подняли страшный крик и возбуждённо запрыгали по веткам. На вопли примчался вожак со своими приближёнными и как-то понял, что хотели ему сказать часовые. Толпа кинулась на поиски убийцы. А он бросился в небольшой водоём и спрятался в высокой траве, напоминающей современный камыш. Облава закончилась ничем. Но клон стал изгоем.

Несчастный оказался в трагическом положении. Но его выдержке мог бы позавидовать любой. Он дождался ночи, подобрался к пещере и в кромешной темноте, когда все спали глубоким сном, начал искать свою подругу. Он просто не мог уйти без неё. Зная, где она обычно спала, обходя стороной часовых, их слышно было по "разговору", самец прокрался к месту, занимаемому вожаком и его гаремом. Безошибочно ориентируясь в темноте, он подобрался к лежащему телу, и осторожно трогая его, начал ласково мурлыкать в ухо. Он не хотел напугать лежащую, чтобы она не подняла крик. И неожиданно, он почувствовал чужой запах. Это была не его приятельница.

"Влюблённый" ошибся. На её месте лежал сам вожак стада. Коварный и злой самец инстинктивно чувствовал, что он обязательно вернётся за ней и устроил западню. Молодой, после нескольких прикосновений и сам почувствовал, что это не она. Он хотел отпрянуть назад, но было поздно. Атаман клана закричал и впился зубами сзади в его колено. Это произошло случайно, но сухожилия были порваны. Правая нога оказалась неработоспособной. Но и ответная реакция друга самки была мгновенной.

Дико закричав от боли и ещё неосознанной неожиданности, он ударил обеими передними лапами по голове вожака. Но когда хотел отпрыгнуть в сторону, его подвела конечность – он свалился на бок. Предводитель же вскочил и вторично сомкнул зубы, теперь уже на шее изгоя. Глава общины прокусил сонную артерию. Однако несчастный пока не сдавался – он вцепился в ключицу вожака. Хрипя и обнявшись, они начали кататься по земле. Всё племя проснулось, сбежалось на вопли и возбуждённо кричало и ухало в ночи.

Несколько самцов, помогая вождю, накинулись на исходившего кровью несчастного. Его сопротивление слабело и наконец, он замер. Рассвет представил взорам соплеменников ужасную картину: на земле лежало кровавое месиво из шерсти, кожи и костей. Ни у кого не мелькнуло и тени сожаления или сочувствия. Обезьяны расползлись по деревьям.

И наконец, улучив момент и оглядываясь на злого вожака, к телу прибежала клонированная самка. Она сразу узнала своего обожателя. Завыв от отчаяния и упав рядом, начала кататься по земле. Защитить её теперь было некому. Она и сейчас чувствовала на себе озлобленные взгляды. И вдруг она услышала недоброе рычание. Спохватившись, вскочила на ноги. Рядом, свирепо ощерившись, стоял вожак.

Самка, дрожа от страха, помчалась к высокому дереву, проворно вскочила на него и полезла вверх. Как загнанная в угол мышь, она озиралась вокруг, выискивая хотя бы какую-то лазейку, чтобы уйти от разъярённого её неподчинением самца. Добравшись до тонкой верхушки и сознавая, что дальше некуда, несчастная, затравленным и отчаявшимся взором, осматривала ветви, ища опору для того, чтобы скакнуть в сторону. Она инстинктивно чувствовала, что они не дадут ей совершить надлежащий прыжок.

Да и злой хозяин гарема, движениями своего туловища в ту же сторону, что и самка, пресекал её попытки, а с ними и надежду на спасение. Тем самым он давал ей понять, что она обречена. Бедняжку охватило отчаяние – она поняла и то, что тонкая центральная ветка, на которой она висела, не даст ей сделать сильный прыжок. Она согнётся и не позволит оттолкнуться от неё. Самка задрожала всем телом и сникла от тоски и безысходности.