– Ты – ткнул Шинь пальцем в орка, – Будешь Зеленым, – скулы орка немного побелели, но больше он ничем не показал что прозвище его оскорбило, а мастер пошел давать имена дальше.

– Ты – палец нашел новую жертву в одном из эльфов – Коряга

– Ушастый, Дрыщ – продолжали звучать «имена». И каждый кто получал долгожданное имя почему-то не радовался его обретению. Напротив, Ушастый – второй эльф, побледнел и сжал кулаки, так что хрустнула ножка бокала в его левой руке. Дрыщ – горилообразный, перекачанный человек, сидел с лицом обиженного ребенка. Очередь дошла до эльфийки, и старик с интересом посмотрев несколько секунд в область ее груди начал произносить.

– Грудас… – такого издевательства эльфийка не выдержала, и вскочив на ноги запустила в похабника своим недоеденным из-за иллитида салатом. Старик с неожиданной для почтенного возраста резвостью пригнулся, и избежав встречи со снарядом исправился – Грубая. Я хотел сказать Грубая, – выставив руки в защитном жесте, ладонями вперед произнес Шинь.

– Пусть будет так, – сквозь зубы процедила девушка, и снова опустилась на свое место, приняв независимый вид.

– Милая – продолжил Шень, назвав так человеческую девушку очень скромную на вид, от чего та сразу зарделась.

– Булочка – получила прозвище вторая человеческая девушка. Что-то подсказывало, что прозвище она получила не за выпечку стоящую на столе перед ней…

– Остолоп – это уже прилетело в мою сторону. Неприятно конечно, но вспоминая мои похождения вначале обучения у Ларма, доля истины в этой кличке была.

– Рыцарь – получил имя последний человек. Все возмущенно посмотрели в его сторону, как на единственного, получившего относительно нормальное имя, но вопросы быстро отпали. Щуплый паренек, съежился под взглядами собравшихся, и выглядел так, что казалось, он сейчас убежит, или залезет под стол, лишь бы не привлекать больше всеобщего внимания.

– Что ж, все свободны. Огоньки вас проводят к вашим апартаментам. Желаю всем спокойной ночи, – Сказал напоследок мастер Шинь, и поковылял в сторону противоположного от нас выхода из столовой, а перед каждым из нас появилось по маленькому желтому огоньку, которые медленно поплыли в сторону входа, через который мы зашли.

Огоньки привели нас к большому жилому зданию, где на развилке после входа, каждого повело в свою сторону. Комната, куда меня привело, выглядела великолепно. Пол застелен мягким ворсистым ковром, на противоположной от входа стене расположены два окна, прикрытые тяжелыми бордовыми шторами, за которыми располагался большой балкон-терраса с видом на ухоженный сад.

Между окнами, вплотную к стене стояла двухместная кровать с балдахином, и очень мягкой периной, в которой я практически утоп, когда попробовал на ней полежать. Справа от кровати стояла небольшая тумбочка в которой оказались банные принадлежности. Слева от входа располагался небольшой чайный столик, с большим, мягким креслом возле него.

Кроме этой комнаты так же была комната слева для обучения, в которой был рабочий стол, с принадлежностями для письма, пока пустой шкаф для книг и пара стульев. Справа – ванная комната, с горячей и холодной водой которую я сразу же и испытал. За все годы посмертия, это была первая возможность попариться в горячей воде, так что из ванны я вылез только часа через полтора, и сразу завалился спать.

Такое ощущение, что не учиться пришел, а отдыхать, на какой-то дорогой курорт. Чую добром подобное кончиться не может…

***

При том, что спать после обильного ужина, и горячей ванной хотелось невероятно, сон не шел. Я около часа пытался заснуть, но привыкшее к твердым полам пещеры тело, отказывалось засыпать на мягкой перине. В итоге все закончилось тем, что я стянул перину на пол, и уже на обычном матрасе все же смог заснуть.

Разбудили меня еще затемно. Сделал это не мастер Шань, как можно было бы ожидать, а иллитид. И выбрал он для этого довольно интересный способ.

В какой-то момент, мой сон начал терять яркие краски. Цвета начали тускнеть, и казалось, что мир вокруг утратил всю радость, а ее место заполнила тоска. Пропали улицы наполненные народом и гомоном. А на их месте возникли залитые потоками дождевой воды, грязные подворотни, где из людей был только валяющийся у стены дешевого трактира, заросший попрошайка без ноги, и бредущий шатаясь по улице посетитель того же трактира. Картину безнадеги дополнил тоскливый собачий вой, который быстро сменился поскуливанием, и грязной бранью.

Я стоял посреди улицы, и не мог понять как я тут оказался. Атмосфера сна полностью исчезла, и казалось, что происходящее является реальностью.

– Господин, – позвал меня сиплый, простуженным или возможно прокуренным дешевым табаком, голос попрошайки, – Господин, у вас не найдется пары медяков, для ветерана? – заискивающе спросил нищий.

Не понимая, что происходит, я решил идти хоть куда-нибудь, и пошел в ту же сторону, что и пьяный посетитель таверны. За спиной послышались тихие проклятья от проигнорированного попрошайки, который в красках описывал что со мной должно произойти по его мнению, за неуважение к героям войны.